Фандом: Гарри Поттер. Трудно быть шестым сыном в семье. Трудно быть лучшим другом народного героя. Трудно остаться гриффиндорцем, когда дело пахнет керосином. Но ведь никто не говорил, что будет легко.
Добавить в моё избранное
27 мин, 4 сек 11538
Мда. Жалковато баллов.
А этот самый Гарри придвигает свой пергамент и нагло ухмыляется. Вечно он всё понимает, чтоб его. Но формулы надо переписать.
Мадам Помфри была бледной, растерянной и несчастной — совсем не той суровой ведьмой, которую привыкли видеть студенты Хогвартса. Рон, Гермиона и Билл наседали на школьную медсестру, не давая миссис Уизли вставить ни слова.
‑ Почему его забрал Грюм? Он пострадал? Он хромал! Почему Вы не опередили Грюма? — голос Гермионы уже охрип от непрерывных вопросов; от волнения она забывает вставить вечное «профессор» перед фамилией Грозного Глаза. Ей страшно. Всем страшно. Рон задерживает дыхание, как перед шагом в ледяную воду, и берёт подругу за дрожащую руку.
‑ Вы видели, как Дамблдор пошёл за Грюмом, какое у него было лицо? А у Снейпа? А у МакГонагалл? Они неслись, будто Гарри собираются пытать! Вам не сказали, в чём дело? — Рон готов задать ещё миллион вопросов, которые просятся наружу с того момента, как под грохот криков и облегчённых вздохов на поле возник Гарри, сжимающий одной рукой Кубок, а второй держащий тело Седрика.
‑ Мадам Помфри, мы переживаем за Гарри. Никто толком не знает, что произошло, а этот парень, Диггори… он погиб. Это не совпадение, я уверен, ‑ Билл хмурится, будто разговаривает не со школьной медсестрой, а с особо неуступчивым гоблином.
‑ Давайте подождём профессора Дамблдора, ‑ призывает к спокойствию мадам Помфри. — Наверняка, мистер Поттер с ним…
Дверь Больничного крыла распахивается. Директор поддерживает совершенно измождённого Гарри, а по пятам за ними следует знакомый чёрный пёс. Рону становится нехорошо при мысли, что будет, если пёс превратится в человека на глазах у мамы. Гарри смахивает на инфернала и монотонно повторяет «я просто устал», но звучит это заявление почти как «меня просто хотели убить». Не то чтобы Рону это в новинку… Но каждый раз попытки убить Гарри Поттера обходятся его друзьям в море новых ощущений.
Гарри Поттер — удивительный друг. К сожалению, друзей у него немного, а вот потенциальных убийц — достаточно.
Гарри пьёт зелье, знакомое ему с первого курса, и засыпает. Миссис Уизли садится на краешек кровати, Билл достаёт из кармана горстку позабытых фантиков и трансфигурирует в стулья. Чёрный пёс ложится в ногах у Гермионы и смотрит на спящего гриффиндорца огромными влажными глазами. В палате царит полумрак и тишина, только блестящий жук ползает по стеклу туда-сюда.
Через несколько часов Рон узнаёт, что целый год ходил на уроки к Пожирателю Смерти, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, что Дамблдор снова остался без поддержки Министерства, что Крауч-младший попал в руки дементоров. Ему страшно. Всем страшно.
Но Гермиона до боли сжимает его руку, а Гарри говорит о Фадже с холодной яростью, и Рон понимает: всё устроится. Ведь Гарри — удивительный друг, а Гермиона — удивительная девушка. Осталось только сказать им об этом.
И всё.
А этот самый Гарри придвигает свой пергамент и нагло ухмыляется. Вечно он всё понимает, чтоб его. Но формулы надо переписать.
Мадам Помфри была бледной, растерянной и несчастной — совсем не той суровой ведьмой, которую привыкли видеть студенты Хогвартса. Рон, Гермиона и Билл наседали на школьную медсестру, не давая миссис Уизли вставить ни слова.
‑ Почему его забрал Грюм? Он пострадал? Он хромал! Почему Вы не опередили Грюма? — голос Гермионы уже охрип от непрерывных вопросов; от волнения она забывает вставить вечное «профессор» перед фамилией Грозного Глаза. Ей страшно. Всем страшно. Рон задерживает дыхание, как перед шагом в ледяную воду, и берёт подругу за дрожащую руку.
‑ Вы видели, как Дамблдор пошёл за Грюмом, какое у него было лицо? А у Снейпа? А у МакГонагалл? Они неслись, будто Гарри собираются пытать! Вам не сказали, в чём дело? — Рон готов задать ещё миллион вопросов, которые просятся наружу с того момента, как под грохот криков и облегчённых вздохов на поле возник Гарри, сжимающий одной рукой Кубок, а второй держащий тело Седрика.
‑ Мадам Помфри, мы переживаем за Гарри. Никто толком не знает, что произошло, а этот парень, Диггори… он погиб. Это не совпадение, я уверен, ‑ Билл хмурится, будто разговаривает не со школьной медсестрой, а с особо неуступчивым гоблином.
‑ Давайте подождём профессора Дамблдора, ‑ призывает к спокойствию мадам Помфри. — Наверняка, мистер Поттер с ним…
Дверь Больничного крыла распахивается. Директор поддерживает совершенно измождённого Гарри, а по пятам за ними следует знакомый чёрный пёс. Рону становится нехорошо при мысли, что будет, если пёс превратится в человека на глазах у мамы. Гарри смахивает на инфернала и монотонно повторяет «я просто устал», но звучит это заявление почти как «меня просто хотели убить». Не то чтобы Рону это в новинку… Но каждый раз попытки убить Гарри Поттера обходятся его друзьям в море новых ощущений.
Гарри Поттер — удивительный друг. К сожалению, друзей у него немного, а вот потенциальных убийц — достаточно.
Гарри пьёт зелье, знакомое ему с первого курса, и засыпает. Миссис Уизли садится на краешек кровати, Билл достаёт из кармана горстку позабытых фантиков и трансфигурирует в стулья. Чёрный пёс ложится в ногах у Гермионы и смотрит на спящего гриффиндорца огромными влажными глазами. В палате царит полумрак и тишина, только блестящий жук ползает по стеклу туда-сюда.
Через несколько часов Рон узнаёт, что целый год ходил на уроки к Пожирателю Смерти, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, что Дамблдор снова остался без поддержки Министерства, что Крауч-младший попал в руки дементоров. Ему страшно. Всем страшно.
Но Гермиона до боли сжимает его руку, а Гарри говорит о Фадже с холодной яростью, и Рон понимает: всё устроится. Ведь Гарри — удивительный друг, а Гермиона — удивительная девушка. Осталось только сказать им об этом.
И всё.
Страница 8 из 8
