Фандом: Мстители. После битвы с читаури Стив находит в башне Старка кинжал Локи и забирает его себе — в качестве сувенира. И чуть позже выясняет, что может с помощью него общаться с Локи. Казалось бы, только общаться, но все далеко не так просто.
Добавить в моё избранное
136 мин, 8 сек 6426
Дошло до него только к коронации, когда Бальдр не пришел к нему, вообще исчез из дворца и больше не появлялся.
Думать о Бальдре неприятно, и в животе скручивается тугой комок ревности и обиды. Почему? Почему он ушел? Нет, Локи знает почему: из-за правильности, всю жизнь тянувшейся за Бальдром почти осязаемым шлейфом. Сорвать коронацию наследника — да как можно, Локи, одумайся, не нужно.
Странно, что Бальдр не рассказал ничего Одину. Странно, что предав один раз, он не потрудился предать до конца. Единственный, кому Локи доверял, насколько умел вообще хоть кому-то доверять, — и тот не сумел вогнать нож в спину по рукоять, оставив лезвие наполовину торчать из открытой раны.
Насколько было бы проще, сумей он. Всем проще.
Локи сжимает руки на животе и изо всех сил упирается затылком в подушку. Не думать о Бальдре, нельзя. Нельзя. Нельзя… Тело, непослушное и оголодавшее, не обращает никакого внимания на все доводы рассудка. Такое с Локи случается редко, он умеет контролировать себя практически в любой ситуации и справлялся и не с такими трудностями, но сейчас, в безопасной несвободе тюрьмы, не получается ничего.
Локи думает, что Стив тоже будет покорным и жадным.
Одежда кажется слишком грубой и давит неприятно, дыхание срывается, царапая мгновенно пересохшие губы, и хочется, хочется чужое сильное тело под своим, чужие стоны — то ли от боли, то ли от наслаждения, — вцепившиеся в плечи пальцы, до синяков…
Локи облизывается, медленно ведя раскрытой ладонью по животу к бедрам, подается навстречу собственному движению — и не успевает уловить, в какой момент его накрывает зов магии.
Он открывает глаза в Мидгарде, оглядывает поляну, смешное клетчатое одеяло на траве; на нем — какая-то еда, и бутылки с вином, и Стив, напряженный, как волк перед прыжком, весь натянутый как струна и готовый. Ко всему готовый. На все. Об этом ревет его кровь в заклинании, об этом кричат его глаза и стиснутые губы. Стив смотрит на Локи, почти умоляюще, жалобно, словно боится попросить, но это и не нужно.
Локи садится рывком на колени, тянет Стива к себе за шею и целует, хищно, жестко, почти жестоко, а Стив отвечает. На равных, и его руки, кажется, везде: на спине, на груди, в волосах. Стив рывком же придвигается ближе, вжимается бедрами в бедра, и от одного этого можно кончить.
Они путаются в рукавах, в одежде и все никак не могут прекратить целоваться. Прижимаются друг к другу, втискиваясь телом в тело, и вокруг звенит и ревет сорвавшаяся с цепи магия. Локи кусает Стива под челюстью, проводит губами ниже, к плечу, прикусывает кожу возле соска, вцепившись обеими руками в задницу Стива, гладит, сжимает и еле слышно рычит.
Он хочет больше, прямо сейчас, здесь, без всяких прелюдий, но так нельзя. Или можно? Стив откидывается на спину, тянет Локи за собой, оглаживая его поясницу, прижимает за бедро ногой, выгибается и стонет. Тихо, но как-то так, что Локи продирает дрожью от пяток до макушки.
Он был бы нежнее, но не может. Каждое прикосновение, каждый поцелуй отдаются в теле Стива волнами мелкой дрожи. Одежда, ее слишком много, и Локи, наплевав на все, просто раздирает ее — странные грубые штаны вместе с бельем, — целует открывшуюся кожу, гладкую и горячую. Сознание делится на два — нет, на три. Локи чувствует себя здесь, в Мидгарде, нависшим над открытым, раскинувшем ноги Стивом. Чувствует свое тело в Асгарде, во сне мечущееся по кровати, а здесь, в Мидгарде, в каждой клеточке яркими вспышками удовольствия отдаются все ощущения Стива. От пальцев в заднице, от губ на шее, от неправильности происходящего. Стив ждет не того, не с ним, но и то, что Локи делает, ему нравится и — дальше, больше, пожалуйста, только не останавливайся.
Наверное, Локи не смог бы остановиться, даже появись рядом Халк.
Магия визжит почти на ультразвуке, но на нее просто не обращать внимания. Она лезет под кожу, толкает в спину, шепчет: возьми, сделай своим, сделай, как хочешь, ты ведь хочешь, давай же, еще чуть-чуть, капельку, одно движение. Локи не слушает, не торопится, наслаждаясь стонами Стива, слизывает капельки пота с его виска, прижимает ладонью странную ткань, под которой спрятан кинжал. Целует приоткрытый рот. Растягивает легко сопротивляющиеся мышцы, гладит, пока Стив жалобно не просит:
— Пожалуйста…
Локи целует его, жадно, входит одним движением, сразу до конца, ловит губами вскрик и дуреет от тройной смеси ощущений. Ему хорошо, Стиву хорошо, и с каждым толчком бедер, с каждым движением Стива навстречу «хорошо» превращается в«отлично», «прекрасно», «умопомрачительно»… Он умудряется каким-то образом не сбиваться с ритма, дроча Стиву, целует подбородок, шею, снова губы, чувствуя, как тело в Асгарде выгибается на влажных сбившихся простынях — и одновременно под ним, здесь, жалобно всхлипнув, гнется Стив. Локи захлестывает двойным чужим оргазмом, далеким хриплым криком, внезапной тишиной магии, и этого всего хватает, чтобы тоже кончить, как-то особо феерически…
Думать о Бальдре неприятно, и в животе скручивается тугой комок ревности и обиды. Почему? Почему он ушел? Нет, Локи знает почему: из-за правильности, всю жизнь тянувшейся за Бальдром почти осязаемым шлейфом. Сорвать коронацию наследника — да как можно, Локи, одумайся, не нужно.
Странно, что Бальдр не рассказал ничего Одину. Странно, что предав один раз, он не потрудился предать до конца. Единственный, кому Локи доверял, насколько умел вообще хоть кому-то доверять, — и тот не сумел вогнать нож в спину по рукоять, оставив лезвие наполовину торчать из открытой раны.
Насколько было бы проще, сумей он. Всем проще.
Локи сжимает руки на животе и изо всех сил упирается затылком в подушку. Не думать о Бальдре, нельзя. Нельзя. Нельзя… Тело, непослушное и оголодавшее, не обращает никакого внимания на все доводы рассудка. Такое с Локи случается редко, он умеет контролировать себя практически в любой ситуации и справлялся и не с такими трудностями, но сейчас, в безопасной несвободе тюрьмы, не получается ничего.
Локи думает, что Стив тоже будет покорным и жадным.
Одежда кажется слишком грубой и давит неприятно, дыхание срывается, царапая мгновенно пересохшие губы, и хочется, хочется чужое сильное тело под своим, чужие стоны — то ли от боли, то ли от наслаждения, — вцепившиеся в плечи пальцы, до синяков…
Локи облизывается, медленно ведя раскрытой ладонью по животу к бедрам, подается навстречу собственному движению — и не успевает уловить, в какой момент его накрывает зов магии.
Он открывает глаза в Мидгарде, оглядывает поляну, смешное клетчатое одеяло на траве; на нем — какая-то еда, и бутылки с вином, и Стив, напряженный, как волк перед прыжком, весь натянутый как струна и готовый. Ко всему готовый. На все. Об этом ревет его кровь в заклинании, об этом кричат его глаза и стиснутые губы. Стив смотрит на Локи, почти умоляюще, жалобно, словно боится попросить, но это и не нужно.
Локи садится рывком на колени, тянет Стива к себе за шею и целует, хищно, жестко, почти жестоко, а Стив отвечает. На равных, и его руки, кажется, везде: на спине, на груди, в волосах. Стив рывком же придвигается ближе, вжимается бедрами в бедра, и от одного этого можно кончить.
Они путаются в рукавах, в одежде и все никак не могут прекратить целоваться. Прижимаются друг к другу, втискиваясь телом в тело, и вокруг звенит и ревет сорвавшаяся с цепи магия. Локи кусает Стива под челюстью, проводит губами ниже, к плечу, прикусывает кожу возле соска, вцепившись обеими руками в задницу Стива, гладит, сжимает и еле слышно рычит.
Он хочет больше, прямо сейчас, здесь, без всяких прелюдий, но так нельзя. Или можно? Стив откидывается на спину, тянет Локи за собой, оглаживая его поясницу, прижимает за бедро ногой, выгибается и стонет. Тихо, но как-то так, что Локи продирает дрожью от пяток до макушки.
Он был бы нежнее, но не может. Каждое прикосновение, каждый поцелуй отдаются в теле Стива волнами мелкой дрожи. Одежда, ее слишком много, и Локи, наплевав на все, просто раздирает ее — странные грубые штаны вместе с бельем, — целует открывшуюся кожу, гладкую и горячую. Сознание делится на два — нет, на три. Локи чувствует себя здесь, в Мидгарде, нависшим над открытым, раскинувшем ноги Стивом. Чувствует свое тело в Асгарде, во сне мечущееся по кровати, а здесь, в Мидгарде, в каждой клеточке яркими вспышками удовольствия отдаются все ощущения Стива. От пальцев в заднице, от губ на шее, от неправильности происходящего. Стив ждет не того, не с ним, но и то, что Локи делает, ему нравится и — дальше, больше, пожалуйста, только не останавливайся.
Наверное, Локи не смог бы остановиться, даже появись рядом Халк.
Магия визжит почти на ультразвуке, но на нее просто не обращать внимания. Она лезет под кожу, толкает в спину, шепчет: возьми, сделай своим, сделай, как хочешь, ты ведь хочешь, давай же, еще чуть-чуть, капельку, одно движение. Локи не слушает, не торопится, наслаждаясь стонами Стива, слизывает капельки пота с его виска, прижимает ладонью странную ткань, под которой спрятан кинжал. Целует приоткрытый рот. Растягивает легко сопротивляющиеся мышцы, гладит, пока Стив жалобно не просит:
— Пожалуйста…
Локи целует его, жадно, входит одним движением, сразу до конца, ловит губами вскрик и дуреет от тройной смеси ощущений. Ему хорошо, Стиву хорошо, и с каждым толчком бедер, с каждым движением Стива навстречу «хорошо» превращается в«отлично», «прекрасно», «умопомрачительно»… Он умудряется каким-то образом не сбиваться с ритма, дроча Стиву, целует подбородок, шею, снова губы, чувствуя, как тело в Асгарде выгибается на влажных сбившихся простынях — и одновременно под ним, здесь, жалобно всхлипнув, гнется Стив. Локи захлестывает двойным чужим оргазмом, далеким хриплым криком, внезапной тишиной магии, и этого всего хватает, чтобы тоже кончить, как-то особо феерически…
Страница 10 из 36
