Фандом: Мстители. После битвы с читаури Стив находит в башне Старка кинжал Локи и забирает его себе — в качестве сувенира. И чуть позже выясняет, что может с помощью него общаться с Локи. Казалось бы, только общаться, но все далеко не так просто.
Добавить в моё избранное
136 мин, 8 сек 6425
Там очень долго длилась ранняя осень, и неожиданно холодными ночами уютно было валяться возле разожженного камина, пристроив голову у Говарда на животе, и слушать идеи, одна невероятнее другой.
Там хорошо и спокойно, а на Рождество Стив лепил снеговиков и играл с Баки в снежки, пока Говард демонстрировал жене Баки — наверное, Анне — новую посудомоечную машину.
Этого «там» нет и никогда не будет, и Стиву плохо только от мыслей о несбывшемся. Нет, и быть ничего не могло, не тогда, не в конце сороковых, но от этого не легче.
Стив опускается на скамейку и закрывает глаза. Он хотел бы заплакать, но глаза сухие, он хотел бы вернуться обратно и прожить нормальную жизнь, без потерь, по крайней мере, без потерь войны. О хотел бы забыть о том, что Говард искал его почти до самой смерти и так и не нашел.
Показать Локи замок Больдта кажется Стиву хорошей идеей.
Он любит все необычное, не такое, а Стив состоит из не такого целиком и полностью. Особенно если сравнивать его с собой, но как раз этим Локи не занимается. Незачем. Тем более что жить Стиву осталось не очень долго, но и об этом он не думает.
Старательно не думает. Ему было бы приятнее, окажись на месте Стива Человек-железка, Локи рассчитывал именно на него, оставляя кинжал в башне, ждал его, а дождался Стива, и это неправильно, но поделать ничего уже нельзя.
Так же старательно Локи глушит мысли о неправильности. Он не должен забивать себе этим голову, никто не виноват, что так получилось. Никто.
Дни между встречами плетутся хромыми улитками. Локи скучно, и никакими книгами не заполнишь бесконечные часы одиночества. Еще год назад он мечтал остаться один, а сейчас, когда мечта исполнилась, Локи ничего не хочется больше, чем с кем-нибудь поговорить. О Торе, о детстве, о пренебрежении со стороны тех, кто, по идее, должен его любить.
Наверное, именно поэтому он во вторую же встречу выбалтывает Стиву о Торе, мастере Велунде и собственной обиде. Впрочем, Стив все равно никому ничего не скажет. Не успеет, и с ним можно говорить о чем угодно, вылить хоть на кого-то все то, что иногда не дает нормально дышать.
Кроме того, Стив похож на Бальдра. Не внешне, конечно, нет. Но внутренней силой, правильностью своей, идеалами, Локи непонятными.
Стив бы сильно удивился, если бы понял, как много Локи о нем знает. Магия, замешанная на крови, особенно такая древняя и сильная, дает колдуну почти неограниченную власть над чужим телом и рассказывает все, что нужно для достижения цели.
Странно только, что истории, которые Локи мог бы выдумать для Стива, чтобы привязать его к себе, происходили на самом деле. Это злит, это почти бесит, но поделать Локи ничего не может. Только ждать. Новой встречи с правильным Стивом, свободы и — наконец-то — возможности отомстить. Независимости еще, наверное, осталось понять только, от кого именно.
Кровь Стива шепчет по ночам странные сказки, о детстве, о болезнях, о Баки, ради которого Стив пошел на войну, о Говарде, с которым Стив хотел прожить всю жизнь, о самой войне, убийствах, Тессеракте. Информации так много, что Локи наутро толком ее не помнит, только неясные образы. Она остается именами, чувствами. Смутным ощущением тревоги, растекающимся по затылку отвратительным холодком.
Не помнит, но чувствует правильную линию поведения, такую же идеальную, как Стив. Магия диктует слова, нашептывает истории, и все было бы ничего, не выворачивай каждая из них Локи наизнанку. Не вытягивай каждое, даже самое короткое, предложение воспоминания из глубин памяти и вместе с ними — боль. Обиды. Растоптанные в пыль надежды.
Насколько проще бы вышло, найди кинжал Старк.
Локи рассматривает потолок и старается ни о чем не думать, но мысли блуждают по кругу, от Стива к Тору, Бальдру — и обратно, через читаури и Тессеракт к Стиву. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь на темноте под веками, складывает руки на животе и неожиданно вспоминает, что в последний раз занимался сексом почти полтора года назад. За три дня до несостоявшейся коронации Тора.
Бальдр был покорным и жадным. Он всегда был покорным и жадным, но в ту ночь как-то особенно. Он отзывался на прикосновения, тянулся за ними, за поцелуями, прижимался всем телом и никак не мог отпустить Локи от себя. А Локи радовался, идиот. Спавшему отчуждению, царившему между ними последние месяцы… Он так и не понял, что Бальдр прощался. И утром не понял, когда проснулся в одиночестве, и ближе к вечеру тоже.
Там хорошо и спокойно, а на Рождество Стив лепил снеговиков и играл с Баки в снежки, пока Говард демонстрировал жене Баки — наверное, Анне — новую посудомоечную машину.
Этого «там» нет и никогда не будет, и Стиву плохо только от мыслей о несбывшемся. Нет, и быть ничего не могло, не тогда, не в конце сороковых, но от этого не легче.
Стив опускается на скамейку и закрывает глаза. Он хотел бы заплакать, но глаза сухие, он хотел бы вернуться обратно и прожить нормальную жизнь, без потерь, по крайней мере, без потерь войны. О хотел бы забыть о том, что Говард искал его почти до самой смерти и так и не нашел.
Показать Локи замок Больдта кажется Стиву хорошей идеей.
Глава 4
Локи ждет. На самом деле ждет каждого сеанса. Не потому, что эти встречи приближают его к свободе, нет. Точнее, не только поэтому. Просто в солдате — Стиве — есть что-то необъяснимо правильное, и эта правильность притягивает. И завораживает. Локи хочется рассмотреть поближе, расковырять все ранки, которых на сердце у Стива сотни, вглядеться внимательно и, может быть — понять что-нибудь эдакое, необычное.Он любит все необычное, не такое, а Стив состоит из не такого целиком и полностью. Особенно если сравнивать его с собой, но как раз этим Локи не занимается. Незачем. Тем более что жить Стиву осталось не очень долго, но и об этом он не думает.
Старательно не думает. Ему было бы приятнее, окажись на месте Стива Человек-железка, Локи рассчитывал именно на него, оставляя кинжал в башне, ждал его, а дождался Стива, и это неправильно, но поделать ничего уже нельзя.
Так же старательно Локи глушит мысли о неправильности. Он не должен забивать себе этим голову, никто не виноват, что так получилось. Никто.
Дни между встречами плетутся хромыми улитками. Локи скучно, и никакими книгами не заполнишь бесконечные часы одиночества. Еще год назад он мечтал остаться один, а сейчас, когда мечта исполнилась, Локи ничего не хочется больше, чем с кем-нибудь поговорить. О Торе, о детстве, о пренебрежении со стороны тех, кто, по идее, должен его любить.
Наверное, именно поэтому он во вторую же встречу выбалтывает Стиву о Торе, мастере Велунде и собственной обиде. Впрочем, Стив все равно никому ничего не скажет. Не успеет, и с ним можно говорить о чем угодно, вылить хоть на кого-то все то, что иногда не дает нормально дышать.
Кроме того, Стив похож на Бальдра. Не внешне, конечно, нет. Но внутренней силой, правильностью своей, идеалами, Локи непонятными.
Стив бы сильно удивился, если бы понял, как много Локи о нем знает. Магия, замешанная на крови, особенно такая древняя и сильная, дает колдуну почти неограниченную власть над чужим телом и рассказывает все, что нужно для достижения цели.
Странно только, что истории, которые Локи мог бы выдумать для Стива, чтобы привязать его к себе, происходили на самом деле. Это злит, это почти бесит, но поделать Локи ничего не может. Только ждать. Новой встречи с правильным Стивом, свободы и — наконец-то — возможности отомстить. Независимости еще, наверное, осталось понять только, от кого именно.
Кровь Стива шепчет по ночам странные сказки, о детстве, о болезнях, о Баки, ради которого Стив пошел на войну, о Говарде, с которым Стив хотел прожить всю жизнь, о самой войне, убийствах, Тессеракте. Информации так много, что Локи наутро толком ее не помнит, только неясные образы. Она остается именами, чувствами. Смутным ощущением тревоги, растекающимся по затылку отвратительным холодком.
Не помнит, но чувствует правильную линию поведения, такую же идеальную, как Стив. Магия диктует слова, нашептывает истории, и все было бы ничего, не выворачивай каждая из них Локи наизнанку. Не вытягивай каждое, даже самое короткое, предложение воспоминания из глубин памяти и вместе с ними — боль. Обиды. Растоптанные в пыль надежды.
Насколько проще бы вышло, найди кинжал Старк.
Локи рассматривает потолок и старается ни о чем не думать, но мысли блуждают по кругу, от Стива к Тору, Бальдру — и обратно, через читаури и Тессеракт к Стиву. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь на темноте под веками, складывает руки на животе и неожиданно вспоминает, что в последний раз занимался сексом почти полтора года назад. За три дня до несостоявшейся коронации Тора.
Бальдр был покорным и жадным. Он всегда был покорным и жадным, но в ту ночь как-то особенно. Он отзывался на прикосновения, тянулся за ними, за поцелуями, прижимался всем телом и никак не мог отпустить Локи от себя. А Локи радовался, идиот. Спавшему отчуждению, царившему между ними последние месяцы… Он так и не понял, что Бальдр прощался. И утром не понял, когда проснулся в одиночестве, и ближе к вечеру тоже.
Страница 9 из 36
