Фандом: Мстители. После битвы с читаури Стив находит в башне Старка кинжал Локи и забирает его себе — в качестве сувенира. И чуть позже выясняет, что может с помощью него общаться с Локи. Казалось бы, только общаться, но все далеко не так просто.
Добавить в моё избранное
136 мин, 8 сек 6423
Почему-то ему кажется, что Локи должны нравиться закаты. Или рассветы — главное, чтобы не ночь и не день. Стиву вообще кажется в последнее время очень многое — и ничего хорошего. Ему снится Баки, снится Говард, Пегги, Тессеракт, сгорающий в его огне Красный череп, приближающийся лед. Стив хочет обратно в тот лед, в сон без сожалений, без потерь, которые он не в состояние оплакать. Потому что больно и горько, до тянущего чувства где-то в желудке.
Ему снится маленький Локи, смешной и тонкий, плачущий в темной нише, и Локи жалко. А еще страшно. Жутко. Понимать, что сотни умерли только потому, что Локи не смог справиться с детскими обидами. И люди будут гибнуть дальше, если не справится Стив. Не поможет, что-то упустит. Впрочем, жить с этим знанием легче, благодаря ему у Стива появилась цель. Хоть такая, хоть какая-то, только перестать думать о прошлом, постоянно помнить о том, что Баки разбился в пропасти по его вине, защищая его.
Стив приклеивает кинжал к груди пластырем, предварительно залепив острие и края лезвия. Порез заживет, но ему не хочется портить новые вещи кровью. Стив ждет, рассматривая уходящие за горизонт виноградники. На улице позднее лето, и деревья раскрашены так, что никаких карандашей не хватит это нарисовать. Зеленое с багровым, золотым и оранжевым, темная земля отливает красным, а еще немного коричневым, и в воздухе висит еле заметный запах близкой смерти. Близкого сна.
— Ты специально выбираешь такие места? — тихо смеется Локи за плечом Стива.
— Само собой. — Стив улыбается, но не поворачивается. — Слушай, как ты вообще оказываешься здесь? Если ты в другом мире, то в этом тебя быть не может.
— Нет, конечно, — Локи обходит мотоцикл и останавливается рядом со Стивом, сложив руки на груди. — Там, в камере, я сплю, и ты мне снишься. Но это и не совсем сон. Я в состоянии колдовать, могу убить тебя, если мне захочется, могу ударить кого-то третьего, кто меня не видит. Это магия, солдат. Древняя магия ётунов, и она же помогает мне прятаться от Хеймдалля и Одина. Они не выпускают меня на свободу, но и наблюдать за мной не могут. Еще вопросы?
— Конечно, — смеется Стив. — Почему ты называешь меня солдатом? У меня есть имя, и оно мне нравится. Или мне в ответ называть тебя инопланетянином?
— Иномирцем, если уже на то пошло. Богом. Впрочем, ты можешь звать меня по имени, Стив, — милостиво дозволяет Локи, как-то особо выделяя имя Стива. То ли обласкал, то ли оскорбил, непонятно.
Хотя что в Локи вообще понятно?
— Спасибо. — Стив кивает серьезно и мягко улыбается. — Это долина Напа, Локи. Здесь выращивают виноград и делают вино. Если хочешь, можем поискать какое-нибудь и попробовать. Ты ведь вряд ли пил наши вина, а они хороши. Может быть, даже лучше асгардских.
— Сомневаюсь, — задумчиво тянет Локи, смотрит на Стива, снова отворачивается к виноградникам и качает головой. — Дома у винограда листья лиловые, а ягоды — темно-оранжевые. Детьми мы с Тором любили сбежать из дворца в сады, дойти до дальнего пруда и проторчать там весь день. Мы плавали, спали… Воровали ягоды, а потом нас находили и вели к отцу, воспитывать. Странно, но он никогда не ругался, и мы, конечно же, сбегали снова.
Стив кивает.
— Мне это знакомо. В городе садов не было, само собой, но летом мама отвозила нас на ферму к какому-то своему дальнему родственнику. Точнее, отвозили меня, а Баки увязывался за компанию, и его отпускали. Там, на ферме, мы целыми днями носились между деревьями, Баки быстро, я — не особо, валялись в траве, ели, как маленькие волчата, и воровали яблоки. Потом, после лета, я смотреть на них не мог, а никаких других фруктов у нас не было. Но веселились мы просто отлично, а сейчас на месте фермы огромный завод и все под замками, чуть ли не с собаками охраняется. Обидно. Я хотел побывать там, пусть без Баки, но хотя бы попытаться вернуть детство.
Локи косится на Стива и молчит, задумчиво хмурится, кусает нижнюю губу, больно, наверное. Чуть ли не до крови.
— Я тоже… пытался, — выплевывает он. И продолжает, холодно и равнодушно: — Не раз и не два. И долго не понимал, что ничего не вернешь. Ничего, как бы ни хотелось, и никакие Каскеты и Тессеракты не помогут.
— Локи, — зовет Стив, хватая его за локоть. — Не вернешь, конечно, но и не нужно ведь. И в настоящем есть хорошие вещи, и в будущем они… будут. А перемены всегда к лучшему, пусть поначалу и кажется, что нет, что все плохо, слышишь? Иногда мне очень хочется обратно в снег и лед. Там не было проблем и не было меня, и голосов в голове тоже. Но мне нравится моя жизнь, пусть я и путаюсь в ней и не знаю, зачем я и чем мне заниматься. Почему ты не можешь так же?
Стив тянет Локи к себе, но ничего не выходит. Локи сильнее, тяжелее намного, и это чувствуется даже в том, как он стоит.
— Локи…
Тот разворачивается так резко, что Стив невольно отшатывается, толкает собственной задницей мотоцикл и начинает медленно и неотвратимо заваливаться с ним на землю.
Ему снится маленький Локи, смешной и тонкий, плачущий в темной нише, и Локи жалко. А еще страшно. Жутко. Понимать, что сотни умерли только потому, что Локи не смог справиться с детскими обидами. И люди будут гибнуть дальше, если не справится Стив. Не поможет, что-то упустит. Впрочем, жить с этим знанием легче, благодаря ему у Стива появилась цель. Хоть такая, хоть какая-то, только перестать думать о прошлом, постоянно помнить о том, что Баки разбился в пропасти по его вине, защищая его.
Стив приклеивает кинжал к груди пластырем, предварительно залепив острие и края лезвия. Порез заживет, но ему не хочется портить новые вещи кровью. Стив ждет, рассматривая уходящие за горизонт виноградники. На улице позднее лето, и деревья раскрашены так, что никаких карандашей не хватит это нарисовать. Зеленое с багровым, золотым и оранжевым, темная земля отливает красным, а еще немного коричневым, и в воздухе висит еле заметный запах близкой смерти. Близкого сна.
— Ты специально выбираешь такие места? — тихо смеется Локи за плечом Стива.
— Само собой. — Стив улыбается, но не поворачивается. — Слушай, как ты вообще оказываешься здесь? Если ты в другом мире, то в этом тебя быть не может.
— Нет, конечно, — Локи обходит мотоцикл и останавливается рядом со Стивом, сложив руки на груди. — Там, в камере, я сплю, и ты мне снишься. Но это и не совсем сон. Я в состоянии колдовать, могу убить тебя, если мне захочется, могу ударить кого-то третьего, кто меня не видит. Это магия, солдат. Древняя магия ётунов, и она же помогает мне прятаться от Хеймдалля и Одина. Они не выпускают меня на свободу, но и наблюдать за мной не могут. Еще вопросы?
— Конечно, — смеется Стив. — Почему ты называешь меня солдатом? У меня есть имя, и оно мне нравится. Или мне в ответ называть тебя инопланетянином?
— Иномирцем, если уже на то пошло. Богом. Впрочем, ты можешь звать меня по имени, Стив, — милостиво дозволяет Локи, как-то особо выделяя имя Стива. То ли обласкал, то ли оскорбил, непонятно.
Хотя что в Локи вообще понятно?
— Спасибо. — Стив кивает серьезно и мягко улыбается. — Это долина Напа, Локи. Здесь выращивают виноград и делают вино. Если хочешь, можем поискать какое-нибудь и попробовать. Ты ведь вряд ли пил наши вина, а они хороши. Может быть, даже лучше асгардских.
— Сомневаюсь, — задумчиво тянет Локи, смотрит на Стива, снова отворачивается к виноградникам и качает головой. — Дома у винограда листья лиловые, а ягоды — темно-оранжевые. Детьми мы с Тором любили сбежать из дворца в сады, дойти до дальнего пруда и проторчать там весь день. Мы плавали, спали… Воровали ягоды, а потом нас находили и вели к отцу, воспитывать. Странно, но он никогда не ругался, и мы, конечно же, сбегали снова.
Стив кивает.
— Мне это знакомо. В городе садов не было, само собой, но летом мама отвозила нас на ферму к какому-то своему дальнему родственнику. Точнее, отвозили меня, а Баки увязывался за компанию, и его отпускали. Там, на ферме, мы целыми днями носились между деревьями, Баки быстро, я — не особо, валялись в траве, ели, как маленькие волчата, и воровали яблоки. Потом, после лета, я смотреть на них не мог, а никаких других фруктов у нас не было. Но веселились мы просто отлично, а сейчас на месте фермы огромный завод и все под замками, чуть ли не с собаками охраняется. Обидно. Я хотел побывать там, пусть без Баки, но хотя бы попытаться вернуть детство.
Локи косится на Стива и молчит, задумчиво хмурится, кусает нижнюю губу, больно, наверное. Чуть ли не до крови.
— Я тоже… пытался, — выплевывает он. И продолжает, холодно и равнодушно: — Не раз и не два. И долго не понимал, что ничего не вернешь. Ничего, как бы ни хотелось, и никакие Каскеты и Тессеракты не помогут.
— Локи, — зовет Стив, хватая его за локоть. — Не вернешь, конечно, но и не нужно ведь. И в настоящем есть хорошие вещи, и в будущем они… будут. А перемены всегда к лучшему, пусть поначалу и кажется, что нет, что все плохо, слышишь? Иногда мне очень хочется обратно в снег и лед. Там не было проблем и не было меня, и голосов в голове тоже. Но мне нравится моя жизнь, пусть я и путаюсь в ней и не знаю, зачем я и чем мне заниматься. Почему ты не можешь так же?
Стив тянет Локи к себе, но ничего не выходит. Локи сильнее, тяжелее намного, и это чувствуется даже в том, как он стоит.
— Локи…
Тот разворачивается так резко, что Стив невольно отшатывается, толкает собственной задницей мотоцикл и начинает медленно и неотвратимо заваливаться с ним на землю.
Страница 7 из 36
