Фандом: Гарри Поттер. Несколько лет назад в доме семьи Дурсль появилась няня по имени Мэри Поппинс. Появилась всего на день и снова куда-то исчезла, и Гарри Поттер исчез вместе с ней. Что с ним случилось потом — не знает никто, кроме, разве что, Гермионы Грейнджер.
Добавить в моё избранное
12 мин, 57 сек 16579
— Если не хочешь рассказывать просто так, давай я чем-нибудь отплачу тебе за это! — наконец сказала она.
— Я не прихожу за плату и не рассказываю сказки за плату! — рявкнул в ответ Гарри. — Я прихожу к кому хочу и когда хочу, ясно? И рассказываю так, как хочу!
— И тебе все равно, что где-то около Хогвартса убийца и кто-то может пострадать? Тебя это не волнует? Сказочник! Ты такой же, как этот твой Оле, а я-то думала, ты нормальный!
— О нет, Грейнджер, я какой угодно, но не нормальный, — прошипел Гарри, и глаза у него были совершенно бешеные.
Три недели после этой ссоры он не приходил вовсе. А на пасхальные каникулы заявился как ни в чем не бывало и рассказал сказку до конца. Гермиона пошла к профессору Люпину и во время разговора как бы невзначай упомянула крысу Рона Уизли, старую облезлую крысу без одного пальца. Вскоре крыса куда-то пропала, Рон так и не сознался, куда именно. Потом дементоров отозвали из Хогвартса. А потом в газетах появилась информация о пересмотре дела Сириуса Блэка.
Гермиона знала, что поступила правильно. Знала, но не была уверена в этом. Вдруг она испортила Гарри сказку? Вдруг он больше не придет?
— Я не хочу рассказывать тебе сказку про четвертый курс, — заявил Гарри, появившись вскоре после Чемпионата Мира по Квиддичу.
— Почему? Потому что я все сделала не так?
— Нет, просто где-то в это время герои взрослеют, и сказка перестает быть сказкой. Я не хочу рассказывать тебе о случайной смерти симпатичного парня, и о Непростительных проклятиях, и о том, как Гарри Поттер, персонаж моей сказки, впервые влюбится. И о том, с кем ты пойдешь на бал, я тоже не хочу тебе рассказывать.
— На какой это бал?!
— На Святочный Бал. Узнаешь в свое время. Давай лучше будем просто разговаривать, ладно?
И они разговаривали обо всем на свете.
В ночь после бала Гермиона заснула расстроенной. Нет, все было хорошо, и она была очень рада, что Виктор ее пригласил, но Уизли… с чего ему вздумалось на нее орать? Он почти сумел испортить ей настроение. Еще бы немного, и она бы расплакалась прямо там, так это было обидно.
— На что угодно спорю, ты была сегодня самой красивой девушкой на балу, — сказал Гарри. Гермиона уже привыкла, что когда он снился ей, они находились в том самом месте, где она засыпала. Но сегодня они были в Большом Зале, точно таком же, каким она его видела несколько часов назад, нарядном, украшенном, только пустом.
— Я не знаю, не мне судить, — Гермиона принялась расправлять складки на мантии, чтобы не показывать смущения.
— Мне показалось, ты не против еще немного потанцевать. Давай, надо перебить то настроение, с которым ты заснула. И срочно!
Музыка заиграла будто бы со всех сторон сразу. Он поклонился и протянул ей руку, она присела в реверансе — и они закружились по залу, все быстрее и быстрее.
— Я почему-то думала, что ты не умеешь танцевать, — сказала Гермиона.
— Персонаж моей сказки наверняка не умел, — согласился Гарри. — Когда бы он этому научился, бедняга? А вот у меня не было шанса ускользнуть от этого знания. Ни единой возможности. Ну и хорошо, иначе что бы я сейчас делал?
Они кружились все быстрее и быстрее, пока не оторвались от пола и не взлетели, все выше и выше, то ли к потолку Большого Зала, то ли к самому звездному небу.
— Гарри, скажи мне честно, ты существуешь в реальности? — спросила Гермиона летом перед пятым курсом.
— А ты все еще сомневаешься?
— Нет, я не сомневаюсь, что ты есть и что ты настоящий, но… тебя можно встретить наяву? Или только во сне?
— Если ты увидишь меня наяву, ты все равно сразу же заснешь, — рассмеялся Гарри. — Молоко молоком, но есть у братьев Оле-Лукойе другие фокусы в запасе.
— И так будет всегда?
— Нет, что ты. Еще пару лет — и все. А ты хотела бы увидеться со мной наяву?
— Конечно, хотела бы. Ты даже не представляешь, как сильно.
Гермиона посмотрела Гарри в глаза и очень сильно захотела, чтобы ей приснилось, как он ее целует.
— Я сон, а не любовное наваждение, Гермиона. И пока что я ничего не могу с этим сделать. Просто подожди, ладно?
Можно подумать, у нее был выбор.
— Гарри, а ты приходишь только ко мне или еще к кому-нибудь?
— Ну, иногда я снюсь Рону. Редко, конечно, ведь формально для того, чтобы я кому-то приснился, этот кто-то должен хорошо себя вести и получать хорошие отметки. В его случае это сложно организовать, сама понимаешь. Но время от времени у нас все-таки получается. Временами я снюсь Луне Лавгуд, это такая смешная блондинка с Рейвенкло. Ты бы сказала, что она странная, но она хорошая.
Новость про Рона Гермиона еще пережила нормально, но вот «блондинку с Рейвенкло», которую она даже не помнит, она была готова возненавидеть всей душой. И возненавидела бы, если бы полагала, что это хоть немного поможет.
— Я не прихожу за плату и не рассказываю сказки за плату! — рявкнул в ответ Гарри. — Я прихожу к кому хочу и когда хочу, ясно? И рассказываю так, как хочу!
— И тебе все равно, что где-то около Хогвартса убийца и кто-то может пострадать? Тебя это не волнует? Сказочник! Ты такой же, как этот твой Оле, а я-то думала, ты нормальный!
— О нет, Грейнджер, я какой угодно, но не нормальный, — прошипел Гарри, и глаза у него были совершенно бешеные.
Три недели после этой ссоры он не приходил вовсе. А на пасхальные каникулы заявился как ни в чем не бывало и рассказал сказку до конца. Гермиона пошла к профессору Люпину и во время разговора как бы невзначай упомянула крысу Рона Уизли, старую облезлую крысу без одного пальца. Вскоре крыса куда-то пропала, Рон так и не сознался, куда именно. Потом дементоров отозвали из Хогвартса. А потом в газетах появилась информация о пересмотре дела Сириуса Блэка.
Гермиона знала, что поступила правильно. Знала, но не была уверена в этом. Вдруг она испортила Гарри сказку? Вдруг он больше не придет?
— Я не хочу рассказывать тебе сказку про четвертый курс, — заявил Гарри, появившись вскоре после Чемпионата Мира по Квиддичу.
— Почему? Потому что я все сделала не так?
— Нет, просто где-то в это время герои взрослеют, и сказка перестает быть сказкой. Я не хочу рассказывать тебе о случайной смерти симпатичного парня, и о Непростительных проклятиях, и о том, как Гарри Поттер, персонаж моей сказки, впервые влюбится. И о том, с кем ты пойдешь на бал, я тоже не хочу тебе рассказывать.
— На какой это бал?!
— На Святочный Бал. Узнаешь в свое время. Давай лучше будем просто разговаривать, ладно?
И они разговаривали обо всем на свете.
В ночь после бала Гермиона заснула расстроенной. Нет, все было хорошо, и она была очень рада, что Виктор ее пригласил, но Уизли… с чего ему вздумалось на нее орать? Он почти сумел испортить ей настроение. Еще бы немного, и она бы расплакалась прямо там, так это было обидно.
— На что угодно спорю, ты была сегодня самой красивой девушкой на балу, — сказал Гарри. Гермиона уже привыкла, что когда он снился ей, они находились в том самом месте, где она засыпала. Но сегодня они были в Большом Зале, точно таком же, каким она его видела несколько часов назад, нарядном, украшенном, только пустом.
— Я не знаю, не мне судить, — Гермиона принялась расправлять складки на мантии, чтобы не показывать смущения.
— Мне показалось, ты не против еще немного потанцевать. Давай, надо перебить то настроение, с которым ты заснула. И срочно!
Музыка заиграла будто бы со всех сторон сразу. Он поклонился и протянул ей руку, она присела в реверансе — и они закружились по залу, все быстрее и быстрее.
— Я почему-то думала, что ты не умеешь танцевать, — сказала Гермиона.
— Персонаж моей сказки наверняка не умел, — согласился Гарри. — Когда бы он этому научился, бедняга? А вот у меня не было шанса ускользнуть от этого знания. Ни единой возможности. Ну и хорошо, иначе что бы я сейчас делал?
Они кружились все быстрее и быстрее, пока не оторвались от пола и не взлетели, все выше и выше, то ли к потолку Большого Зала, то ли к самому звездному небу.
— Гарри, скажи мне честно, ты существуешь в реальности? — спросила Гермиона летом перед пятым курсом.
— А ты все еще сомневаешься?
— Нет, я не сомневаюсь, что ты есть и что ты настоящий, но… тебя можно встретить наяву? Или только во сне?
— Если ты увидишь меня наяву, ты все равно сразу же заснешь, — рассмеялся Гарри. — Молоко молоком, но есть у братьев Оле-Лукойе другие фокусы в запасе.
— И так будет всегда?
— Нет, что ты. Еще пару лет — и все. А ты хотела бы увидеться со мной наяву?
— Конечно, хотела бы. Ты даже не представляешь, как сильно.
Гермиона посмотрела Гарри в глаза и очень сильно захотела, чтобы ей приснилось, как он ее целует.
— Я сон, а не любовное наваждение, Гермиона. И пока что я ничего не могу с этим сделать. Просто подожди, ладно?
Можно подумать, у нее был выбор.
— Гарри, а ты приходишь только ко мне или еще к кому-нибудь?
— Ну, иногда я снюсь Рону. Редко, конечно, ведь формально для того, чтобы я кому-то приснился, этот кто-то должен хорошо себя вести и получать хорошие отметки. В его случае это сложно организовать, сама понимаешь. Но время от времени у нас все-таки получается. Временами я снюсь Луне Лавгуд, это такая смешная блондинка с Рейвенкло. Ты бы сказала, что она странная, но она хорошая.
Новость про Рона Гермиона еще пережила нормально, но вот «блондинку с Рейвенкло», которую она даже не помнит, она была готова возненавидеть всей душой. И возненавидела бы, если бы полагала, что это хоть немного поможет.
Страница 3 из 4
