А ты такой холодный, как нолдор в Хелкараксэ…

— О, я не собираюсь делиться тобой с Темным Властелином, — промурлыкал Готмог и улыбнулся про себя — мурлыканье всегда получалось у него таким восхитительно зловещим… Он ухватил нож поудобнее и провел его тупой стороной по губам эльфа — тот сдавленно всхлипнул, задрожал, вжался затылком в спинку кресла, пытаясь отодвинуться от лезвия. Готмог усмехнулся, повернул нож острой стороной и легонько, почти не касаясь, провел им по щеке жертвы. Алая полоска сразу же наполнилась кровью, которая потекла по щеке вниз, на шею, забираясь под одежду… Готмог с трудом удержался от того, чтобы слизнуть кровь с кожи эльфика. Он отвел нож, повернув его так, чтобы лезвие вспыхнуло в свете факелов, и испытующе посмотрел на пленника: юноша зачарованно смотрел на лезвие, мелко вздрагивал и часто дышал, сжимая подлокотники кресла, к которым были прикованы его руки. Готмог снова опустил нож — на этот раз он разрезал им одежду эльфа и принялся водить лезвием по его груди, рисуя замысловатые узоры; он то углублял порез, то едва касался лезвием плоти… Зубы юноши были крепко стиснуты, но сквозь них все чаще и чаще прорывались стоны, и Готмог почувствовал, как голова начинает приятно кружиться от возбуждения.

— Ну что, теперь будешь говорить, Колокольчик? — спросил он хриплым от желания голосом.

— Не дождешься… проклятый… слуга Моргота! — выдохнул эльф в перерывах между стонами.

Готмог еще раз провел лезвием вокруг розового соска эльфа и отступил от него, чтобы взять со стола длинную металлическую спицу; нагрев ее над факелом, он прижал ее к коже пленника. Тот вскрикнул, и слезы, уже давно блестевшие в его глазах, наконец потекли по его покрасневшему лицу. «Ребята были правы, — подумал балрог, любуясь эльфиком. — Он действительно просто восхитителен»… — последнее определение напомнило Готмогу о Сауроне, и он постарался отогнать от себя эту мысль. Снова нагрев спицу, он осторожно прикоснулся ее кончиком к соску пленника, удовлетворенно наблюдая за тем, как тот содрогается всем телом.

— Может, скажешь все-таки, как твоему принцу удалось уйти от нас? — угрожающе-мягко спросил балрог, глядя в наполненные слезами глаза своей жертвы и сильнее надавливая концом спицы на его сосок. Эльф простонал:

— Ну… мы, эльфы… умеем ходить бесшумно… так и ушел.

Готмог от неожиданности даже отвел спицу от пленника.

— При чем здесь… Ты, долбанный на всю голову эльф, какая разница, бесшумно он ушел или нет, — он ведь был ПРИКОВАН ЗА РУКУ К СКАЛЕ! Как ему удалось освободиться?!

Пленник как-то странно посмотрел на зажатую в руке балрога спицу и ответил мстительно:

— Ты не заставишь меня говорить, жалкий раб Бауглира!

— Это мы еще посмотрим, — прошипел Готмог, снова нагрев спицу и приближая ее к телу эльфа. — Ну как, Колокольчик? — насмешливо поинтересовался он, медленно протыкая спицей сосок — на этот раз уже другой. — Теперь расскажешь?

Пленник до крови закусил губу и закивал, издав долгий стон.

— Его спасли… ах! его спасли орлы… — выдохнул он, завороженно наблюдая за тем, как спица прокалывает его сосок, покрасневший и распухший, — орлы этого… как его… Мандоса!

Готмог уже в который раз опешил. «Это начинает входить в привычку», — раздраженно подумал он.

— Может быть, Манвэ? — переспросил он. — Ты хотел сказать, «орлы Манвэ»?

Эльфик умоляюще посмотрел на своего мучителя; Готмогу даже показалось, что он немного подался навстречу спице.

— Да, да, Манвэ… О, пожалуйста!

— Я знал, что ты будешь молить меня о пощаде! — злорадно воскликнул балрог, резким движением выдергивая спицу из соска пленника. — Вы все начинаете умолять — рано или поздно! — он отстранился от эльфа и в мгновение ока принял свою боевую форму — фигура, окутанная клубами мрака и всполохами багрового пламени, с пылающим хлыстом в руке… Он эффектно щелкнул хлыстом об пол и взглянул на эльфенка, проверяя, какое впечатление произвела на него эта метаморфоза. Вообще-то он редко принимал боевой облик, но сейчас ему отчего-то захотелось покрасоваться перед своим расчудесным пленником. И, судя по восхищенному вздоху, сорвавшемуся с розовых губок юноши, старания Готмога не прошли даром.

— Ты ведь не станешь бить меня этим хлыстом? — прошептал эльфик с надеждой. Правда, Готмог не до конца распознал по его голосу, на что именно тот надеялся — на то, что балрог правда не будет его хлестать или на то, что все-таки будет? Странный какой-то эльф ему сегодня попался.

В другое время Готмог задумался бы над этим, но сейчас его прекрасная жертва смотрела на него с таким ужасом, восторгом и… да, балрог не мог ошибиться — с вожделением! а он и без того уже был безумно возбужден… поэтому Готмог вскинул руку в красивом и в то же время устрашающем жесте — и хлестнул эльфа поперек груди. Хлыст зашипел, оставляя багровый ожог на белой коже, юноша выгнулся и пронзительно закричал, забившись в своих оковах…