В тихом омуте

К несчастью, Оливер хоть и вел себя тихо и по возможности пытался не нарываться, в случае прямого конфликта начинал упрямиться. Он сцепил зубы и зло посмотрел на Теодора, чтобы чуть не упустить мяч, летящий в голову со стороны кого-то другого из команды. Он дернулся в сторону, уйдя от столкновения, но и речи о том, чтобы отбить, не было.

Подошла очередь Маркуса подавать. Он поймал мяч, перекинутый ему через сетку, и встал за линию. Он хотел попасть между Уизли и Вудом, потому что именно там прореха в их защите была слишком явной, и мяч летел четко по намеченной им траектории, как вдруг произошло несколько вещей сразу: со скамеек кто-то окликнул Оливера, а потом кинул ему один из его учебников, не понятно как здесь оказавшийся — намеренно не в руки, а куда-то под ноги, так что Вуд запнулся и предсказуемо полетел на пол. Мяч, пущенный Флинтом, прилетел прямо ему в живот, одноклассники дико заржали, кто-то даже хлопнул Маркуса по плечу, но сам он никакого воодушевления по этому поводу, ясное дело, не ощущал. Хотелось помочь Оливеру подняться и извиниться за эту непреднамеренную пакость, но он не смог этого сделать. Так и стоял, как последний трус, на месте, поджимая губы и выдавливая усмешку в ответ на комментарии товарищей по команде.

Оливеру было скорее обидно, чем больно. Тем более, когда подняв голову, он обнаружил Маркуса, окруженного стайкой обожателей, громко поздравляющих его с победой. Был бы это кто-то другой, перенести этот позор было бы куда проще. Оливер отвел взгляд и встал.

— Мистер Хуч, я могу идти? — громко спросил он.

— Да-да, — отстранено заметил тот. — Помощь не нужна?

Вопрос этот звучал при каждой травме, полученной в зале, но вряд ли вдруг тренера интересовало здоровье Вуда. И почему-то именно сейчас это вызвало новый шквал смеха.

— Нет, — Оливер уже направился к выходу, в раздевалку, радуясь тому, что сейчас окажется в одиночестве и успеет собраться, прежде чем сбегутся остальные.

А еще он никак не мог понять, как один и тот же человек мог быть настолько разным. Оливер знал, что Маркусу важно чужое мнение, но после их вчерашней работы в паре и того, как Флинт вел себя при разговоре с Шоном, он смел надеяться на что-то другое. Хотя на что?

Когда Вуд скрылся за дверью раздевалки, Маркусу стало немного стыдно. С одной стороны, он не считал себя виноватым, мяч сам настиг Оливера, ударить его не было целью Флинта. Но с другой — то, каким обиженным взглядом его смерил Вуд, заставило задуматься, что что-то в его поведении все-таки было неправильным. Маркус и сам понимал, но как бы это выглядело? Даже девчонок никто не утешал, когда им прилетало, а Флинта, утешающего Вуда, и вовсе бы подняли на смех. Как бы он после этого смотрел в глаза своим друзьям? Оливера с его злым языком, стукачеством и патологическим стремлением к идеальности принимали за прокаженного. Общаться с ним было все равно что стать таким же отщепенцем для всех остальных. Которому никто больше не подаст руки. Которого бы стали считать жополизом, если дело касалось учителей, и маменькиным сынком, если — родителей.

Поэтому Флинт принял решение сделать иначе. Он поиграл для верности еще пять минут и попросил тайм-аут. Отсидевшись немного на скамейке, он под предлогом освежиться, заскочил в раздевалку и чуть было не наткнулся на выходящего из нее Оливера.

— Эм, извини. Я случайно, — поспешил выпалить Маркус, загораживая ему выход.

— Я понял, — Оливер нехотя затормозил в полуметре от Флинта и скрестил руки на груди.

Он так спешил побыстрее покончить со всеми делами, что не успел толком высохнуть, и одежда неприятно липла к коже, а с волос капало за воротничок. Первым делом Оливер позвонил Перси и попросил заехать за ним чуть пораньше и, если бы не патологическая тяга его бабушки к аккуратности, он бы рискнул заявиться домой, не сменив спортивную одежду.

— Слушай, Флинт, меня там ждут. Если это все, то я хотел бы пройти.

Маркус отчего-то застыл, рассматривая Оливера. Впрочем, застыл, потому что не ожидал увидеть его таким. С влажными после душа, неуложенными в идеальный порядок волосами. И это было очень важным, потому что Вуд враз показался Маркусу куда живее, чем до этого. Менее идеальным. Таким, кого можно ухватить протестующе за запястье, не пугаясь холодности и отстраненности.

— Подожди. Ты не понял, — он закусил губу. — Дело не в том, что я попал в тебя. Точнее, не только в том. Это не правильно, что они так ведут себя. И я тоже, — несколько неуклюже объяснил он, сам не понимая, зачем это все. Но Вуд однозначно вызывал в нем что-то такое, что хотелось перед ним казаться лучше, чем Маркус был на самом деле.

— Я понял, — снова как заведенный повторил Оливер, прикрыл глаза и потер переносицу. — Я выслушал твое извинение, я его принял. А теперь, пожалуйста, дай мне пройти.