В тихом омуте

И несмотря на сказанное, его голос стал чуть громче к концу предложения, потому что Вуд, отчаянно не желая сейчас столкнуться еще с кем-то, мог думать только о том, что урок сейчас закончится и он не успеет уйти, а Маркус задерживал его здесь. Трусливо? Возможно, но Вуд был достаточно умен, чтобы не выступать против толпы, когда никто или ничто не могло сыграть в его пользу.

По тону голоса Оливера, чуть истеричным ноткам в нем, Флинт понял, что больше настаивать не стоит, иначе это было чревато либо потасовкой, либо неудом по физкультуре. Дрался Вуд плохо, но от него сталось бы и нажаловаться. Легкое чувство неприязни сковало Маркуса с ног до головы, словно Оливер плюнул в его протянутую руку. Или сразу в лицо. Он разжал пальцы и отступил, освобождая проход.

— Прошу, — с легкой насмешкой протянул он, делая приглашающий жест.

Оливер издевку даже не заметил. Он проскочил мимо Маркуса и спешно удалился.

— Оливер, — бабушка постучала в дверь комнаты. — Ты помнишь, что завтра приезжают родители?

— Да пошли они к черту вместе с тобой, — лишь только открывая рот, беззвучно произнес Вуд, и от этого ему немного полегчало.

— Оливер! — стук повторился, а потом ручка двери дернулась. — Ты почему закрылся и молчишь?

— Дрочу на светлый образ Флинта, — столь же беззвучно огрызнулся Вуд.

— Оливер Даррен Вуд! — рявкнула бабушка. — Я сейчас позову прислугу выбить дверь, если ты сейчас же не отзовешься.

— А? — Оливер попытался изобразить сонный голос, взлохматил волосы и быстро разворошил постель. После чего все-таки подошел к двери и открыл ее.

— Что такое? — невнятно спросил он. — Я, кажется, заснул.

Бабушка недоверчиво посмотрела на него, но решила повторить, с чего все началось:

— Твои родители приезжают в субботу. Ты помнишь?

— Конечно, — Оливер кивнул. Надо сказать, он и не врал. Он отлично помнил, что его родители в субботу будут тут, вот только радости по этому поводу не испытывал.

— Хорошо, — она кивнула. — Ты выглядишь больным. Болеть запрещено, скоро у вас важные экзамены и нельзя пропускать ни дня.

— Да, конечно, — Вуд закивал как китайский болванчик. — Я помню.

— Ладно, — бабушка повернулась к нему спиной и не спеша направилась по коридору. — Ко мне должен прийти мистер Филч, чтобы продолжить совершенствование моей игры на фортепиано, так что не мешай.

— Старая карга, — буркнул себе под нос Вуд, скривился и захлопнул.

С каждым днем ему было все сложнее сдерживаться. Злые слова жгли язык, желая быть высказанными, а не спрятанными и пережитыми где-то в глубине души. Оливер ненавидел себя за то, что предпочитает удобство свободе, но каждый раз словно наступал себе на горло.

Он не хотел писать Маркусу, но тот был, наверное, единственным, с кем Оливер мог бы поговорить, так что он подошел к столу и быстро настрочил:

«Как думаешь, что важнее: собственный выбор и уважение к себе или слепое подчинение идеалам окружающих?»

И только отправив, он подумал, что этот же вопрос можно было задать и по отношению к самому Флинту.

«В зависимости, с какой стороны посмотреть. Важнее первое, конечно. А второе проще», — тут же ответил Маркус, действительно, невольно прикидывая это на себя, припомнив свои эмоции по поводу Вуда. По сути, он, так или иначе, «подчинялся идеалам окружающих», потому как сам ничего не имел против Оливера. Они с ним, возможно, даже смогли бы неплохо ладить. Как партнеры по учебе, например, что они уже даже успели проверить. Другое дело, что Вуд был симпатичен Маркусу, как бы тот ни старался не думать об этом. Слово «заинтересованность» было слишком громким, но Флинт четко отдавал себе отчет в том, что он на Оливера обращал преступно много внимания. Если задуматься, он ведь знал о нем почти все, что можно было узнать только из наблюдения: в какие дни Вуд надевает голубую рубашку, а не белую, как держит ручку, что ест на ланч, на каком плече носит сумку и как дергает ногой, когда нервничает, как заворачивает страницы, когда читает, как вздергивает подбородок, когда его хвалит кто-то из учителей, как… Осознав это, Маркус даже испугался. Попахивало самой настоящей манией, хотя Флинт никогда не анализировал свой интерес к Вуду. Это просто было. И теперь приобретало какую-то двусмысленность.

Одно радовало, что с Шоном они снова вернулись к долгим перепискам. Это помогало сосредоточиться на ком-то реальном, как бы это абсурдно не звучало. Потому как представить, что Вуд способен на что-то такое в духе его новоприобретенного парня, Флинт не мог.

«Хочется бунтовать? :)» — приписал он чуть позже.

«Мечтается, — ответ пришел почти сразу. — Пока получается отвечать то, что хочется, лишь мысленно».