В тихом омуте

— Мальчики изучают тактику гей-секса, — в тон ему отозвался Оливер и неловко замолчал, чтобы через пару мгновений засмеяться.

— Ладно, — сказал он через ещё пару минут передразниваний, — пора спать. Надеюсь, ты готов к уроку истории. Помнится, мистер Бинс планировал проехаться по тебе и событиям во Франции.

— О, черт, — застонал Маркус и, откинув голову назад, стукнулся макушкой. — Я и забыл. Не выучил ничего. Мне еще одного неуда только не хватало. А все Шон со своим зомбиапокалипсисом, — ляпнул он, потирая ушибленное место, а потом спохватился и попытался перевести тему: — Как думаешь, если я сейчас сяду, к утру управлюсь? Что там за тема вообще?

— Шон? — вместо этого зацепился Оливер. — И зомбиапокалипсис?

Он не хотел поднимать эту тему, но раз уж Маркус сам подставился, проигнорировать это не получалось. Он попытался спросить, как ни в чем не бывало, хотя напоминание это в момент, когда его психика была и без того расшатана, не прошло незаметно.

— Ну, — Маркус замялся, проклиная себя на чем свет стоит, — есть один парень. С которым я познакомился по переписке. Мы общались какое-то время. Я вроде как рассчитывал на какие-то романтические отношения, но ничего не вышло, — пояснил он, нехотя. — Мы даже ни разу не виделись. Так что ничего такого.

Это было так неуклюже и нелепо — объяснять все это. Собственная увлеченность Шоном сейчас на фоне его отношений с Оливером казалась какой-то игрой, чем-то глупым и несерьезным.

— М, понятно, — сказал Оливер таким тоном, чтобы было ясно, что он пытается сдержаться от язвительного комментария.

Повисла неловкая пауза.

— Советую тебе все-таки почитать про французскую революцию. Я сейчас сфотографирую и отправлю тебе свой конспект. Этого Бинсу должно хватить.

— Спасибо, — выдохнул Маркус, чувствуя облегчение от того, что Вуд не стал заострять внимание на его словах. Правда, небольшое чувство вины все-таки появилось. Хотя не понятно было, в чем именно он провинился. Разве что в том, что много болтает.

— Буду тебе должен, — Флинт многообещающе хмыкнул.

На этом Оливер скомкано попрощался, сфотографировал Маркусу свой конспект и, отправив, прикрыл глаза. Мысли крутились в голове, не давая уснуть. Он то возвращался к разговору с отцом, то к его вранью в отношениях с Маркусом. По всему выходило, что виноват в происходящем лишь он сам.

Глава 8

Маркус не мог понять, что случилось, но следующие дни Оливер словно избегал его. Да, они то и дело перебрасывались смс-ками, но на предложение встретиться после школы Вуд отвечал отказом, аргументируя это напряженной обстановкой дома. Его не удавалось выловить даже на переменах. Точнее, так, чтобы этого никто не увидел. В те моменты, когда Оливер появлялся на горизонте, с Маркусом неизменно кто-то был рядом. Флинт даже пару раз поджидал его у туалета, надеясь урвать короткий поцелуй или перекинуться парой фраз, но тот словно испарялся, и Маркусу приходилось со звонком тащиться на урок. Вуда за опоздания не ругали никогда.

Оставалось только гипнотизировать Оливера взглядом на уроках, невольно чувствуя, что где-то налажал. Маркус смутно понимал, что Вуду наверняка не понравилось, что он вспомнил какого-то парня ни к месту, да еще и намекнул на их длительное общение и возможность отношений. Самому Маркусу что-то подобное об Оливере узнать совсем не хотелось, иначе бы его просто сгрызла ревность.

«Мне кажется, что ты злишься на меня. Давай обсудим это. Мне бы не хотелось недопонимания», — написал Маркус на третий день, когда Оливер прошел мимо него в столовой, даже не взглянув. И самому Вуду, возможно, неприятно было бы это узнать, но такое поведение напоминало Флинту именно Шона. Тот тоже был любителем такого метода воспитания.

Оливер прочитал смс практически сразу, но отвечать не торопился. Да и что он мог ответить?

«Да, ты виноват» плохо сочеталось с«Все дело во мне», но оба варианта имели право на существование. Оливер был в таком раздрае, что даже подкативший к нему в очередной раз Кребб предпочел ретироваться, сообщив, что они поговорят позже. Вуд не вызывался отвечать на уроках, постоянно витал в своих мыслях и, если бы не заработанная репутация, нарвался бы на наказание. Дома тоже далеко не все было гладко. Бабушка заняла выжидательную позицию, и Оливер впервые подумал, что гнетущая тишина за ужинами была даже хуже опостылевших нотаций. Он чувствовал, словно загнал себя в угол: что он мог ответить Маркусу, если не мог понять самого себя. «Шон» Маркуса также игнорировал, отделавшись кратким«Я очень занят», и в последнюю очередь Вуду хотелось сейчас снова притворяться им.

Но вот после школы Оливер сел в машину, все ещё обдумывая все произошедшее, а потом резко сказал Перси.

— Отвезти меня на Роад-стрит. Там в конце улицы есть кофейня.

Бабушке он ничего сообщать не стал, скинул Маркусу адрес и приписал:

«Если можешь, приезжай».