В тихом омуте

Как и сейчас.

И, похоже, это было заразно, потому что Вуд не планировал показывать свою осведомленность привычками Флинта. Замявшись, он несколько неуклюже перевел тему, прежде чем Маркус успел как-то прокомментировать это:

— Слушай, мы как-то решили обойти любые разговоры, сразу перейдя к делу, — он улыбнулся, показывая, что его устраивает такой вариант развития событий, — и, хотя мы это не обсуждали, я так сходу согласился на твое предложение не потому, что я одинокий задроченный девственник. Хоть это и очень похоже на меня.

Он специально использовал несколько грубых слов, зная, что это заставит Маркуса обратить внимание именно на эти слова, как минимум от неожиданности.

— Я тебя таким и не считаю, — буркнул Флинт, потупившись. — Ты просто другой, не такой, как все. И мне это нравится, — он все ещё чувствовал себя глупо, отвешивая неуклюжие комплименты. — Но и из-за этого я не всегда понимаю тебя, — Флинт виновато пожал плечами. — Я за три дня успел надумать себе всякого.

— Надеюсь, то, что не стоит вспоминать какого-то парня, с которым у тебя почти случился роман, когда разговариваешь со своим, — он снова замялся, как и всегда, когда требовалось как-то озвучить их отношения или статус по отношению друг к другу, но потом щелкнул пальцами и закончил, — бойфрендом, входило в число того, о чем ты успел подумать.

Оливер все-таки не смог сдержать сарказма, и Маркус удивленно посмотрел на него. Вуд тут же изобразил из себя само очарование и вопросительно протянул, сам не особо рассчитывая, что это прокатит:

— Шутка?

— Ты приревновал меня? — неуверенно отозвался Маркус и, нахмурившись, потер переносицу. — Я ведь объяснил, что у нас не было ничего серьёзного, — он растерянно моргнул, на этот раз решительно взял руку Вуда в свою и сжал его пальцы.

Он подыскивал слова, чтобы как-то ещё оправдаться, хотя подсознательно Маркус понимал, что это не совсем правильное желание и задевало внутреннюю свободу Флинта. Тем не менее он стремился в глазах Оливера казаться лучше и делать так, как тому бы хотелось.

— Ничего я не ревновал. У меня не было повода, — возразил Оливер, хотя во взгляде, которым он смерил Маркуса, читалось обещание всех пыток, на которые только богата его фантазия, если это не так. — И надеюсь, не будет.

— Я буду паинькой, — попробовал Флинт отшутиться в ответ и развязно улыбнулся.

— Не хочу я, чтобы ты был паинькой, — поерзав на стуле, сказал Оливер и вздохнул. — Единственное, в чем бы я ограничил твою свободу, так это в том, что если ты со мной, значит только со мной. И флирт, скрывающийся за разговорами о зомбиапокалипсисе, сюда тоже относится, — наконец честно признался он.

Вуд не стал забирать свою ладонь, поэтому за чашкой потянулся левой рукой и неловко взял ещё.

— Я понял, — хмыкнул Маркус. — Только можешь и ты мне пообещать, что наконец-то скажешь Креббу, что ему ничего не светит. Иначе я не сдержусь и врежу ему хорошенько, — процедил он и сильнее сжал руку Вуда.

— Я ему всячески намекаю, — пожал плечами Оливер. — Ты же понимаешь, что для кого-то вроде меня отшивать кого-то вроде него чревато последствиями.

Оценив красноречивый вид Флинта, Оливер поспешил добавить:

— И не надо ни с кем драться. Во-первых, я не девица, чтобы за меня заступаться, так что в любом случае не оценю это по достоинству. А во-вторых, у тебя и без того проблемы с дисциплиной. Встрянешь в драку и целую неделю будешь оставаться после занятий.

Оливер никак не мог отделаться от того, чтобы не поучать Маркуса, и в моменты, когда он осознавал, что делает это, ему сразу становилось некомфортно.

— Извини, — стушевался он, — мне ещё нотации тебе читать не хватало.

— То есть, этим ты хочешь сказать, что сам можешь за себя постоять? — возможно, это было несколько нечестно со стороны Маркуса говорить такое, но он не мог сдержать своего негодования по поводу назидательного тона и указаний держаться в стороне. Хоть он и сам не планировал вмешиваться, чтобы не обнародовать их с Вудом отношения, сейчас в нем взыграл дух противоречия. — Я не буду лезть, хорошо. Но за последствия могу ответить. В том случае, если он попытается тебя обидеть.

— Маркус, — Оливер поджал губы, — если ты не заметил, то желающих, как ты выразился, обидеть меня с половину школы. И это если не учитывать учителей и первокурсников. Включая твоих друзей, большую часть команды и недавно тебя самого. Я привык к этому, но я не готов, что кто-то будет отгребать со мной на пару. Тем более ты.

Оливеру действительно не нравилась популярность Флинта, но он пытался подавить в себе собственнические замашки. При всем своем здоровом эгоизме — что Оливер не только порицал, но даже одобрял в самом себе, он не хотел связывать Флинта по рукам и ногам. Хотя его друзья все еще оставались мудаками.