В тихом омуте

Любыми способами, — пожал плечами Маркус, продолжая гипнотизировать Оливера взглядом. — Так что, забудь об этом.

После их вчерашнего разговора находиться рядом и не думать о сексе было совершенно невозможно. Маркус немного сполз по сиденью и намекающе посмотрел вниз, между своих разведенных ног.

— Не хочешь расположиться поудобнее? — все-таки не удержался от прямолинейности он. Флинт помнил, что Оливеру не всегда нравился его напор и настойчивость, но тот в конце концов сам дразнил его всеми этими рассказами, несправедливо было бы обвинить Маркуса в несдержанности.

Оливер громко фыркнул.

— Ты просто неподражаем, знаешь это? — спросил он и все-таки подошел ближе, но не с целью сразу приступить к минету, а наконец получить поцелуй — первый за длинный-длинный день.

Он сначала уперся ладонями в спинку кресла, нависнув над Маркусом, потом пристроил колено на краю, вклинившись между флинтовских ног, неуверенно передернул плечами и потом решительно — как будто боялся передумать, прижался губами к его губам. Маркус же приступами неуверенности не страдал, потому что его ладони тут же оказались на бедрах Оливера, но и там не задержались, скользнув сразу на задницу. Вуд дернулся и чуть не распластался на Маркусе, отчего поцелуй пришлось тут же прекратить. Впрочем, вскакивать с Флинта Оливер не стал, а. наоборот, начал крутиться, чтобы устроиться поудобней: в итоге он оказался сидящим боком, упершись спиной в один подлокотник и закинув ноги на другой, а главное — пристроившись коленях Маркуса.

— Я забыл сообщить тебе, что несколько неуклюжий, — возвестил он.

— О, поверь, это дико заводит, когда ты вот так ерзаешь и пытаешься устроиться на мне поудобнее, — выдохнул Маркус, утыкаясь губами ему висок, потом наклонил голову ниже, прихватывая в рот мочку уха. — Черт, я понимаю, что у нас куча времени и можно не торопиться, но мне дико сложно сдерживать себя от желания сделать с тобой что-нибудь грязное и отвратительно пошлое, — он намеренно оставил Оливеру простор для фантазии. Голова соображала туго, вся кровь сконцентрировалась в другом месте, и Флинт, ожидая ответа, неконтролируемо гладил Вуда то тут, то там, благо расположился тот как раз таки очень удачно, почти весь подставляясь под широкие флинтовские ладони.

Оливер почти мурлыкал от удовольствия, непозволительно расслабившись, но на словах Маркуса ощутимо напрягся от предвкушения. Еще в то время, как он претворялся Шоном, Вуд успел узнать о сексуальных аппетитах Флинта, а, начав с ним встречаться, понял, что тот ничуть не приукрасил. Он и сам был гормональным, помешанным на сексе подростком, так что подобная заинтересованность в нем кем-то вроде Флинта кружила голову.

— Мне нравится, когда ты так говоришь, — Оливер зажмурился, подставляясь под ладони, — и делаешь. Мне вообще все безумно нравится. Вот только на тебе слишком много одежды, а мне слишком нравится мое положение.

— Тогда будем раздевать сначала тебя, — сделал вывод Маркус и потянулся к пуговицам на рубашке Оливера.

Правда, тут же почувствовал себя непутевым соблазнителем и, чтобы скрасить неловкость, дернул Вуда на себя и втянул его в медленный бесконечный поцелуй. Когда с рубашкой было покончено, Флинт оторвался от губ Оливера, чтобы с нескрываемым восторгом вылизать его шею и ключицы. Последние заслужили его особенного внимания, как личный пунктик.

— Считай, что Шон в моей голове бесповоротно скончался. И как хорошо, что ты не прислал мне что-то из интернета. Я обдрочился на ту фотку, — признался Маркус, между тем расстегивая брюки Оливера и пытаясь стянуть их одной рукой.

— Ты дрочил на невинное фото? — фыркнул Оливер, пытаясь помочь Маркусу раздеть себя, а на деле лишь мешаясь.

Так после пары минут мышиной возни — и как терпения хватило? — его штаны оказались висеть на щиколотках, чтобы в следующее мгновение свалиться неаккуратной кучкой на пол. Они переговаривались, то и дело срываясь на тихий смех, и много целовались. Оливер, оказавшийся без одежды, чувствовал себя волнительно, но в тоже самое время глупо. Каждый раз, когда он ловил внимательный взгляд Флинта, ему хотелось прикрыться, и единственная причина, почему он не делал этого, это нежелание казаться краснеющим стеснительным девственником. Вместо этого Оливер тут же отвлекал Маркуса бесконечными поцелуями.

Флинту все же пришлось мягко столкнуть Вуда с колен — он поднялся, увлекая за собой Оливера, сам стянул свою рубашку и бросил ее под ноги. Он нетерпеливо вжался в Вуда, уложил его руку себе на живот, а сам снова припал к шее, терзая ее излишне яростно, забывая о том, что спрятать засосы Оливеру потом будет не так просто. Пальцы, замершие в нерешительности над ремнем, заставляли Флинта неконтролируемо стонать Вуду в рот и двигать бедрами. Кажется, он слишком перевозбудился и совсем скоро просто должен был взорваться от переполняющих эмоций.