Фандом: Гарри Поттер. Это школьная история о ботанике и плохом парне, приправленная любовными интригами, интернет-знакомствами, ночными смс-переписками, глупостями, сексом, проблемой отцов и детей и, конечно же, всепоглощающей безнадежной подростковой влюбленностью.
Добавить в моё избранное
397 мин, 49 сек 20277
Курьер был его едва старше, но вот гонор пер из него через край, и, пока Маркус рассчитывался, они чуть не сцепились. Когда Флинт всё-таки закрыл дверь и поставил коробку с пиццей перед Оливером, тот, тоже успев внимательно осмотреть квартиру, теперь о чем-то сосредоточенно думал.
— Эй, ботаник, — пощелкал Маркус пальцами перед глазами Вуда, когда тот не обратил внимания на его добычу. — О чем задумался? — он провёл рукой по выглядывающему из-под полы халата бедру, заставляя Оливера посмотреть на себя и невольно снова чувствуя возбуждение.
Оливер настолько увлекся решением загадки, что не расслышал вопроса. Он сбросил руку Флинта и еще раз прошелся по комнате, выискивая какие-то мелкие, но значительные детали, которые упускал раньше. От его халата пахло одеколоном отца — Вуд наконец-то вспомнил, почему ему был так знаком этот запах. При ближайшем рассматривании квартира не выглядела совсем уж нежилой, а ведь ее якобы не планировали использовать до его совершеннолетия (постельное белье, халаты, чай, кое-какая посуда намекали на нечто другое), а, самое главное, презервативы. И вот последнее яснее ясного намекало на то, что отец водил сюда кого-то для вполне определенных целей.
— Отец изменяет матери, — наконец вернувшись на диван рядом с Маркусом, озвучил он свои догадки. — Но они совсем не похожи на людей, находящихся на грани развода, — Оливер вспомнил тот почти судьбоносный для него ужин в кругу семьи. — Он обращается к ней за поддержкой без слов, видно, что они понимают друг друга. Похоже на идиллию, но это, — он махнул рукой куда-то вглубь квартиры, — говорит о другом.
Маркус пожал плечами, не зная, что говорят в таких случаях. Он тоже пару лет назад узнал, что Томас, его отчим, изменяет матери, и сильно бесился, ненавидя его ещё больше, но это не мешало родителям относиться друг к другу с уважением, да и зная, какой невыносимой могла быть его мама, Флинт, в конце концов, перестал переживать по этому поводу. Так что, это оставалось маленьким грязным секретом между ним и отчимом, в некотором роде ниточка воздействия на Томаса — чем Маркус иногда пользовался. Хотя у него были подозрения, что его мнительная мать догадывалась о происходящем, просто делала вид, что остаётся в неведении, чтобы не разрушать семью.
— Иногда такое случается, — предпринял он попытку успокоить Оливера. — Ты ведь, уверен, о родителях знаешь не больше, чем они о тебе. Но я понимаю, что подобное не особо приятно, — Маркус поерзал и переложил коробку с пиццей себе на колени. — Может, у них и правда все хорошо.
— Мама очень внимательная, — возразил Оливер, — так что она не может не догадываться, как минимум. Я мог бы спросить отца напрямую, наверное, — неуверенно начал он, а потом отрицательно покачал головой. — Нет, не мог бы.
Еще минуту они молчали, Маркус разделывал пиццу, Оливер продолжал думать, пока наконец не выдохнул:
— Ладно, хватит этого. У нас есть еще как минимум несколько часов до того, как уроки закончатся, и я не хотел бы тратить их на игры в Шерлока Холмса.
— Это элементарно, Ватсон. У твоего отца роман с мужчиной, — выдал вдруг Маркус.
— Аргументы? — протянул Оливер ошарашенно, первым стащив из коробки кусок пиццы.
— Ну, мама говорила, что всегда чувствуется в доме присутствие женщины, — охотно пояснил Флинт. — Здесь не чувствуется, — он пожал плечами, но, заметив растерянность Оливера, ободряюще похлопал его по плечу. — Да, ладно, тебе. Если он пустил тебя сюда, значит, доверяет. И наверняка был готов к тому, что ты обо всем догадаешься.
Оливер какое-то время раздумывал, рассеянно продолжая жевать, а потом произнес:
— Кое-что, что он говорил мне, начинает приобретать новый смысл. Он, например, не поверил, что мы с тобой друзья.
Вуд снова оглушительно чихнул, уже привычно потер нос рукавом и потянулся за следующим куском пиццы.
— А что твои родители? Какие у них отношения? Я знаю, что ты не очень близок со своей матерью, и понимаю, почему, хотя она в целом кажется неплохой. Во всяком случае, Шона она спалила сходу.
Оливер чувствовал, что очень резко перепрыгивает с темы на тему, но ему очень многое хотелось узнать о Маркусе.
— Ну, мама отличается подозрительностью, мнительностью и склонностью к маниакальным состояниям, — почти равнодушно отозвался Маркус. — И каким-то сверхчутьем. Так что скрыть от неё что-то очень сложно. Не знаю, как отчим выдерживает все это, но мне их отношения представляются вполне стабильными. Но то, что мой отец сбежал от неё в своё время, меня не удивляет. Меня эта мысль не оставляет уже несколько лет, — он безрадостно улыбнулся и преувеличенно увлеченно принялся за еду.
Жаловаться не хотелось, но Маркус понимал, что Оливер в ответ на откровенность ждёт того же, поэтому приходилось переступать через своё нежелание обсуждать эту тему.
— Понятно, — Оливер нахмурился и уставился на скатерть.
— Эй, ботаник, — пощелкал Маркус пальцами перед глазами Вуда, когда тот не обратил внимания на его добычу. — О чем задумался? — он провёл рукой по выглядывающему из-под полы халата бедру, заставляя Оливера посмотреть на себя и невольно снова чувствуя возбуждение.
Оливер настолько увлекся решением загадки, что не расслышал вопроса. Он сбросил руку Флинта и еще раз прошелся по комнате, выискивая какие-то мелкие, но значительные детали, которые упускал раньше. От его халата пахло одеколоном отца — Вуд наконец-то вспомнил, почему ему был так знаком этот запах. При ближайшем рассматривании квартира не выглядела совсем уж нежилой, а ведь ее якобы не планировали использовать до его совершеннолетия (постельное белье, халаты, чай, кое-какая посуда намекали на нечто другое), а, самое главное, презервативы. И вот последнее яснее ясного намекало на то, что отец водил сюда кого-то для вполне определенных целей.
— Отец изменяет матери, — наконец вернувшись на диван рядом с Маркусом, озвучил он свои догадки. — Но они совсем не похожи на людей, находящихся на грани развода, — Оливер вспомнил тот почти судьбоносный для него ужин в кругу семьи. — Он обращается к ней за поддержкой без слов, видно, что они понимают друг друга. Похоже на идиллию, но это, — он махнул рукой куда-то вглубь квартиры, — говорит о другом.
Маркус пожал плечами, не зная, что говорят в таких случаях. Он тоже пару лет назад узнал, что Томас, его отчим, изменяет матери, и сильно бесился, ненавидя его ещё больше, но это не мешало родителям относиться друг к другу с уважением, да и зная, какой невыносимой могла быть его мама, Флинт, в конце концов, перестал переживать по этому поводу. Так что, это оставалось маленьким грязным секретом между ним и отчимом, в некотором роде ниточка воздействия на Томаса — чем Маркус иногда пользовался. Хотя у него были подозрения, что его мнительная мать догадывалась о происходящем, просто делала вид, что остаётся в неведении, чтобы не разрушать семью.
— Иногда такое случается, — предпринял он попытку успокоить Оливера. — Ты ведь, уверен, о родителях знаешь не больше, чем они о тебе. Но я понимаю, что подобное не особо приятно, — Маркус поерзал и переложил коробку с пиццей себе на колени. — Может, у них и правда все хорошо.
— Мама очень внимательная, — возразил Оливер, — так что она не может не догадываться, как минимум. Я мог бы спросить отца напрямую, наверное, — неуверенно начал он, а потом отрицательно покачал головой. — Нет, не мог бы.
Еще минуту они молчали, Маркус разделывал пиццу, Оливер продолжал думать, пока наконец не выдохнул:
— Ладно, хватит этого. У нас есть еще как минимум несколько часов до того, как уроки закончатся, и я не хотел бы тратить их на игры в Шерлока Холмса.
— Это элементарно, Ватсон. У твоего отца роман с мужчиной, — выдал вдруг Маркус.
— Аргументы? — протянул Оливер ошарашенно, первым стащив из коробки кусок пиццы.
— Ну, мама говорила, что всегда чувствуется в доме присутствие женщины, — охотно пояснил Флинт. — Здесь не чувствуется, — он пожал плечами, но, заметив растерянность Оливера, ободряюще похлопал его по плечу. — Да, ладно, тебе. Если он пустил тебя сюда, значит, доверяет. И наверняка был готов к тому, что ты обо всем догадаешься.
Оливер какое-то время раздумывал, рассеянно продолжая жевать, а потом произнес:
— Кое-что, что он говорил мне, начинает приобретать новый смысл. Он, например, не поверил, что мы с тобой друзья.
Вуд снова оглушительно чихнул, уже привычно потер нос рукавом и потянулся за следующим куском пиццы.
— А что твои родители? Какие у них отношения? Я знаю, что ты не очень близок со своей матерью, и понимаю, почему, хотя она в целом кажется неплохой. Во всяком случае, Шона она спалила сходу.
Оливер чувствовал, что очень резко перепрыгивает с темы на тему, но ему очень многое хотелось узнать о Маркусе.
— Ну, мама отличается подозрительностью, мнительностью и склонностью к маниакальным состояниям, — почти равнодушно отозвался Маркус. — И каким-то сверхчутьем. Так что скрыть от неё что-то очень сложно. Не знаю, как отчим выдерживает все это, но мне их отношения представляются вполне стабильными. Но то, что мой отец сбежал от неё в своё время, меня не удивляет. Меня эта мысль не оставляет уже несколько лет, — он безрадостно улыбнулся и преувеличенно увлеченно принялся за еду.
Жаловаться не хотелось, но Маркус понимал, что Оливер в ответ на откровенность ждёт того же, поэтому приходилось переступать через своё нежелание обсуждать эту тему.
— Понятно, — Оливер нахмурился и уставился на скатерть.
Страница 62 из 111
