В тихом омуте

Вуд позвонил еще, и еще, но Маркус не брал трубку, а через пару минут и вовсе выключил телефон.

Оливера охватило самое настоящее отчаянье: еще никогда он не оказывался в подобной ситуации, а потому совершенно не понимал, как ему быть. Маркус не мог уехать! Он должен был дать Оливеру шанс объясниться! Произошедшее виделось ему настоящей катастрофой, обрушением всех надежд, потерей, которую он никогда не сможет пережить! Непоправимым, неоправданным злом!

Время в ту же секунду словно остановилось. Оливеру стало тяжело дышать, сдавило виски, а от щекотания в солнечном сплетении становилось до тошноты омерзительно, словно он проглотил клубок червей. Эта мысль показалась такой реальной, что Оливер почувствовал, как к горлу подкатило. Он резко дернул галстук и задышал часто-часто, пытаясь собраться, но ничего не получалось — даже развязать узел, пальцы не слушались, дрожали, и, не выдержав, Оливер потрясенно опустил руки и совершенно беззастенчиво разрыдался.

Маркус не смог уехать далеко. Нет, ему действительно хотелось оказаться как можно дальше от этой славной компании лгунов и предателей, но на деле ему было слишком сложно обуздать эмоции, чтобы справиться с управлением мотоцикла. Поэтому он, проехав несколько кварталов, припарковался за углом небольшого захудалого магазинчика и, усевшись прямо на асфальт, прислонился затылком к обшарпанной стене. Злость никак не хотела утихать, а потому он прикрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Не так он всегда представлял себе эту встречу! На деле оказалось, что мечтать разбить отцу морду, совсем не то же самое, чтобы сделать это. Желание показать себя независимым, равнодушным и самоуверенным претворить в жизнь не удалось. Напротив, ему было до смерти страшно! Рядом с отцом он почувствовал себя озлобленным слабым жалким щенком. Ненужным, беспомощным и беззащитным. Маленьким маменькиным сыночком!

На фоне этого Вуд казался настоящим предателем — ведь он был единственным, кому Маркус доверял. Поэтому он не стал отвечать на звонки, понимая, что ничего хорошего сейчас сказать не сможет. Но Оливер не унимался. В конце концов, Флинт размахнулся, и телефон замолчал, со всей дури шлепнувшись об асфальт.

С каждой минутой становилось все больше понятно, что Маркус не собирался менять гнев на милость. Тогда Оливер попытался представить, что было бы, если бы он сразу сообщил Флинту о том, что узнал про его отца. По всему выходило, что ничего хорошего.

Мысли метались в голове, пока на их фоне не выделилась одна, от которой Оливера тут же охватила паника. Сейчас Маркус был зол, уязвим и не слишком, как представлялось Вуду, осторожен, а ведь он уехал на мотоцикле, и это было очень и очень опасно. Все остальные проблемы тут же отошли на второй план, и Оливер снова схватился за телефон — на этот раз, чтобы позвонить отцу.

— Маркус уехал, — зачастил он, как только тот поднял трубку. — Я боюсь, как бы что не случилось.

Он шумно выдохнул и замолчал, отчего-то абсолютно уверенный, что отец точно найдет выход из ситуации и отыщет Флинта.

— Куда он поехал? — после секунды молчания спросил Даррен, и Оливер ожидаемо вспыхнул:

— Откуда я знаю? Ты вообще-то был там, и видел, что он не собирался мне ничего сообщать! И он отключил телефон!

— Я понял, мы найдем его, — попытался успокоить его Даррен. — Возвращайся назад, я не хочу потом и тебя искать по всему городу.

Когда Оливер поднялся на самый верхний этаж, на лестничной площадке уже никого не было. Постучав, он зашел в квартиру. Отец, задумавшись, стоял у окна, Джош сидел на диване, уткнувшись взглядом в пол, и весь его вид выдавал крайнюю степень озабоченности и раскаяния. Впрочем, Оливера это совсем не впечатлило. Наоборот, после произошедшего у него появились все основания ненавидеть отца Флинта, как его ненавидел сам Маркус. Ведь именно он был во всем виноват! Впрочем, Джош, кажется, производить на него впечатление и не собирался. На подошедшего ближе Оливера он даже не взглянул, устало потер лицо ладонями и протянул, явно обращаясь только к Даррену:

— Я столько лет ждал этой встречи, и посмотри, что из этого вышло. А ведь все из-за того, что ты не посчитал нужным поставить меня в известность, — голос его звучал глухо, но Оливер точно мог уловить знакомые интонации — абсолютно флинтовские, и это дало ему понять, что накосячил не один Вуд, а оба. Вот только этот Флинт не спешил послать всех к чертовой матери. Это немного добавило ему веса в глазах Оливера, но все равно не примеряло с действительностью.

Плюхнувшись в кресло, он снова скосил глаза на Джоша — несмотря на неприязнь, любопытство пересилило. Нельзя было сказать, что они с Маркусом похожи как две капли воды, но явное сходство прослеживалось: тот же высокий лоб, острая линия подбородка, резкие, угловатые черты. Одевался Джош совсем не так как отец Оливера — потертые джинсы, какая-то драная футболка без рукавов…