Сицилианская защита, или Игра на своём поле

Пока тебя не будет, я мог бы рассортировать травы, а заодно подготовить список на закупку ингредиентов для зелий у аптекарей.

Бинго!

Я кивнул и махнул рукой. Как всегда, я оказался прав.

«И каково будет твоё желание?» — со вздохом осведомился голос.

«Сделай милость, оставь меня в покое на сегодня!»

«Повинуюсь».

Топор, палача, стакан виски! Виски мне, остальное — им!

Восстанавливая порядок в гостиной, я размышлял. А ведь под этим соусом можно слинять из Научного Совета. И как я не додумался до этого раньше? В шестнадцатом пункте «Свода правил научной деятельности» чётко сказано, что руководитель не может состоять в комиссии по оценке работы своего соискателя. Кроме того, Стивен верно подметил — мне надо самому выбрать интересную для меня работу.

Решено. Займусь этим, когда вернусь с конференции.

После визита Тайлера моё благостное настроение последних дней улетучилось. Я собрал презент Нарциссе и аппарировал к Люциусу, оправдывая себя тем, что поместье Малфоя находится в Уилтшире, что как раз по дороге в Бристоль.

Глава четвёртая

Шагая по широкой дороге, обсаженной живой изгородью, я ещё издали заметил Люциуса, прогуливавшегося у фонтана со своими собаками.

— Северус, рад тебя видеть! Однажды ты заставишь меня поверить, что твоя легилименция действует на расстоянии, — поприветствовал меня Малфой и, видя моё недоумение, добавил: — Нарцисса с утра мучается жесточайшей мигренью, твои порошки закончились, а эльф вернулся ни с чем, сказав, что ты закрыл свой дом от визитов.

— Для тебя, Люциус, я бы…

— Знаю, знаю, — отмахнулся он. — Но я не мог отказать себе в удовольствии насладиться тишиной и покоем в саду, пока она страдает в своих комнатах.

Я усмехнулся. Это называется «гуманизм по-малфоевски».

Передав домашнему эльфу подарочную корзинку для Нарциссы, я метнулся домой и через несколько минут вернулся с запасом лечебных снадобий.

В трапезном зале нас уже ждал растопленный камин, накрытый стол и эльфийка Нарциссы, которая передала мне благодарность от хозяйки за подарок и лекарство, а также извинения за то, что та не сможет сегодня поприветствовать меня лично.

За ужином я рассказал Люциусу о решении взять ученика и снова, не удержавшись, посетовал на очередные происки своих коллег из научного Совета, при этом не забыв помянуть недобрым словом мою несправедливо окрашенную зебру.

Малфой вдруг встрепенулся.

— Кстати, о зебре. Мой сосед Ньют Саламандер из графства Достер окончательно осел в своём поместье и на днях со своей супругой Тиной нанёс нам визит.

— Саламандер? Автор учебника по уходу за магическими существами для первокурсников? — уточнил я.

— Именно так. У меня есть подозрение, что он хочет просить моего содействия в снаряжении зоологической экспедиции куда-то в Южную Америку для своего внука, который, кстати, то ли женился, то ли собирается жениться на дочери Лавгуда.

— Сколько новостей сразу, — ответил я, даже не стараясь скрыть безразличие. Телодвижения магозоолога и его отпрыска мне были абсолютно неинтересны.

— Собственно, это я всё вот к чему. Он презентовал мне свою новую книгу, в которой я нашёл интересный факт, что на самом деле… — Малфой призвал из недр старинного дубового шкафа фолиант в переплёте из кожи мадагаскарского хамелеона, открыл его, перелистнул несколько страниц и ткнул аристократическим пальцем в движущуюся на картинке полосатую лошадь. — Зебра оказывается чёрная в белую полоску, а не наоборот. Даже зебра-альбинос всё равно полосатая. И вообще, белая полоса — это генетический сбой, то есть отсутствие пигмента. Получается, что белые полосы нашей жизни — это аномалия, или попросту то, чего вообще не должно быть. Вот как-то так.

— Прямо по Шопенгауэру, — пробурчал я. — Ты хотел меня этим утешить?

— Я? Тебя? — Малфой покачал головой и иронично улыбнулся. — Нет, друг мой. Несмотря ни на что, я до сих пор уверен: в любом, даже самом безвыходном положении всегда отыщется что-нибудь позитивное, если хорошо поискать.

— Не разделяю твой оптимизм, — мрачно возразил я. — Что может быть хорошего в поездке на эту, с позволения сказать, «научную» конференцию.

— Ну не скажи, — Малфой откупорил бутылку и наставительно произнёс: — В конечном счёте, универсальное утешение — это женщины и вино.

Я скривился.

— Только вот на таких мероприятиях женщины по большей части глупы и ужасающе скучны, а в Бристольском конференц-центре вряд ли найдётся хорошее вино.

Люциус усмехнулся.

— Ты же зельевар, Северус. Не мне тебе рассказывать, что может сотворить всего одна капля, добавленная в бокал.

— Нет уж, увольте! — категорически возразил я. — Не хочу потом читать про себя скандальные новости на первых полосах всех газет.

— Хорошо, — не сдавался Малфой.