Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
Добавить в моё избранное
90 мин, 2 сек 15605
Он так давно ждал этого момента и готовился к нему, и теперь, когда Лон-Гор почти прямо сказал ему, что всё знает, он не представлял, как жить. Хотя раньше казалось, что справится, сейчас сорвавшаяся несколько дней назад лавина накрыла его, и…
— Где он? Что вы с ним делаете?
Голос принадлежал штурману. Ильсор медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него. Это движение далось ему с трудом, словно в кошмаре, от которого никак нельзя было проснуться.
Кау-Рук вошёл в комнату и закрыл дверь. Когда он взглянул на Ильсора, ему показалось, что штурман немного успокоился.
— Вас не касается история болезни моего пациента, — отчеканил Лон-Гор. — Равно как и способы его лечения. Если у вас или у господина генерала есть какие-то претензии, обращайтесь ко мне установленным порядком в нерабочие часы.
— И вы хотите, чтобы я позволил вам безнаказанно промывать ему мозги?! Я забираю его, и немедленно!
Лон-Гор заступил ему дорогу:
— Это приказ генерала?
— Считайте, что и так!
— Баан-Ну не является квалифицированным специалистом и не решает, можно ли больному возвращаться в строй!
— Вы ничего не понимаете! Ситуация вышла из-под контроля!
— Какая ещё ситуация? — опасно тихо спросил Лон-Гор. — Я ни о чём таком не осведомлён.
Ильсор понял из этого только то, что его раскрыли одновременно двое. Штурман хочет забрать его и притащить к генералу, а Лон-Гор, наверное, собрался оставить сокровище себе — для опытов. Сокровище… Свихнувшийся арзак с раздвоением личности, зато почти не был под гипнозом и ухитрялся притворяться столько лет.
Ему не нравилась ни одна, ни вторая перспектива. Ильсор повернулся в другую сторону. На краю стола лежал отобранный у него перочинный нож, и с его полированной рукояти Ильсору блеснула истина: крайний случай — вот он, и время пришло.
Несколько секунд он взвешивал все за и против, и наконец усталость победила. Он хотел сдаться и сбросить с плеч невыносимый груз ответственности. Для этого достаточно было однажды просто не отводить глаз, но он не мог победить в себе отвращения к тому покорному существу без воли и мыслей, которым стал бы тогда.
Сорвавшись с места, Ильсор схватил нож и отпрыгнул в противоположный угол, подальше от двери. Лезвие щёлкнуло, выскочив из рукояти. Оно было холодным и едва ощущалось, когда Ильсор приставил его к горлу.
Ещё хотелось увидеть, как менвиты всё понимают, но ничего не могут сделать, и он задержал движение.
— Нет! — закричал Лон-Гор с самым настоящим ужасом. Потом будет проклинать себя за то, что не спрятал нож подальше…
Ильсор торжествующе улыбнулся:
— Вы меня больше не достанете!
— Я тебя не выдал! — рявкнул Кау-Рук. Они оба сейчас не хотели его смерти, каждый по своей причине, и оба почти добились своего: Ильсор почувствовал, как решимость оставляет его. Несмотря ни на что, он хотел жить, и секунда промедления снова заставила его колебаться. А что если всё не так, как он себе представляет?
Не в силах ничего сделать, они всё же видели его колебания.
— И я не выдам, — подтвердил Лон-Гор.
— Я вам не верю! — ошарашенно выдавил Ильсор. Он посмотрел на них: глаза одного по-прежнему скрывали очки, в глазах второго колдовства не было вовсе.
— А кому вам ещё верить? — спросил Кау-Рук. — Не делайте непоправимого!
Ильсор много раз говорил себе, что никому нельзя верить, но сейчас вся его картина мира становилась с ног на голову. Нельзя верить ни своим, ни врагам, а эти двое думают, что он поддастся на их уговоры? Он знал, на какие подлости способны менвиты, и не собирался обольщаться.
— В конце концов, вы меня тоже не выдали, — добавил Кау-Рук.
Решимость совершенно исчерпалась. От страха и слабости Ильсор позволил себе сползти по стене, но держал нож так, чтобы в любое мгновение его можно было снова поднести к горлу.
— Несопоставимо, — сообщил он. — Какое-то логово — и…
Он замолчал, не в силах выдать тайну целого народа, хотя она уже не была тайной.
— Шанс есть, пока вы живы, — сказал Лон-Гор. — Ну так не сдавайтесь!
— Поражаюсь, кто мне это говорит, — усмехнулся Ильсор.
Они все уже понимали, что самоубийство не состоится, и он решил, что незачем ломать комедию и дальше. Он оказался не так храбр, как раньше думал, и ему стало больно и стыдно.
Ильсор не сопротивлялся, когда Кау-Рук решительно шагнул вперёд, присел перед ним и по одному разжал его пальцы. Всё кончилось, и он не знал, что будет теперь.
— Теперь нам нужно успокоительное, — сказал Лон-Гор, выглянул за дверь проверить, нет ли там кого-то подслушивающего, запер её, а потом открыл дверцу шкафа. Пока он возился там, штурман подхватил Ильсора и пересадил на самое комфортное с его точки зрения место — на кровать.
— Надеюсь, у вас нет другого ножа?
— Где он? Что вы с ним делаете?
Голос принадлежал штурману. Ильсор медленно повернул голову, чтобы посмотреть на него. Это движение далось ему с трудом, словно в кошмаре, от которого никак нельзя было проснуться.
Кау-Рук вошёл в комнату и закрыл дверь. Когда он взглянул на Ильсора, ему показалось, что штурман немного успокоился.
— Вас не касается история болезни моего пациента, — отчеканил Лон-Гор. — Равно как и способы его лечения. Если у вас или у господина генерала есть какие-то претензии, обращайтесь ко мне установленным порядком в нерабочие часы.
— И вы хотите, чтобы я позволил вам безнаказанно промывать ему мозги?! Я забираю его, и немедленно!
Лон-Гор заступил ему дорогу:
— Это приказ генерала?
— Считайте, что и так!
— Баан-Ну не является квалифицированным специалистом и не решает, можно ли больному возвращаться в строй!
— Вы ничего не понимаете! Ситуация вышла из-под контроля!
— Какая ещё ситуация? — опасно тихо спросил Лон-Гор. — Я ни о чём таком не осведомлён.
Ильсор понял из этого только то, что его раскрыли одновременно двое. Штурман хочет забрать его и притащить к генералу, а Лон-Гор, наверное, собрался оставить сокровище себе — для опытов. Сокровище… Свихнувшийся арзак с раздвоением личности, зато почти не был под гипнозом и ухитрялся притворяться столько лет.
Ему не нравилась ни одна, ни вторая перспектива. Ильсор повернулся в другую сторону. На краю стола лежал отобранный у него перочинный нож, и с его полированной рукояти Ильсору блеснула истина: крайний случай — вот он, и время пришло.
Несколько секунд он взвешивал все за и против, и наконец усталость победила. Он хотел сдаться и сбросить с плеч невыносимый груз ответственности. Для этого достаточно было однажды просто не отводить глаз, но он не мог победить в себе отвращения к тому покорному существу без воли и мыслей, которым стал бы тогда.
Сорвавшись с места, Ильсор схватил нож и отпрыгнул в противоположный угол, подальше от двери. Лезвие щёлкнуло, выскочив из рукояти. Оно было холодным и едва ощущалось, когда Ильсор приставил его к горлу.
Ещё хотелось увидеть, как менвиты всё понимают, но ничего не могут сделать, и он задержал движение.
— Нет! — закричал Лон-Гор с самым настоящим ужасом. Потом будет проклинать себя за то, что не спрятал нож подальше…
Ильсор торжествующе улыбнулся:
— Вы меня больше не достанете!
— Я тебя не выдал! — рявкнул Кау-Рук. Они оба сейчас не хотели его смерти, каждый по своей причине, и оба почти добились своего: Ильсор почувствовал, как решимость оставляет его. Несмотря ни на что, он хотел жить, и секунда промедления снова заставила его колебаться. А что если всё не так, как он себе представляет?
Не в силах ничего сделать, они всё же видели его колебания.
— И я не выдам, — подтвердил Лон-Гор.
— Я вам не верю! — ошарашенно выдавил Ильсор. Он посмотрел на них: глаза одного по-прежнему скрывали очки, в глазах второго колдовства не было вовсе.
— А кому вам ещё верить? — спросил Кау-Рук. — Не делайте непоправимого!
Ильсор много раз говорил себе, что никому нельзя верить, но сейчас вся его картина мира становилась с ног на голову. Нельзя верить ни своим, ни врагам, а эти двое думают, что он поддастся на их уговоры? Он знал, на какие подлости способны менвиты, и не собирался обольщаться.
— В конце концов, вы меня тоже не выдали, — добавил Кау-Рук.
Решимость совершенно исчерпалась. От страха и слабости Ильсор позволил себе сползти по стене, но держал нож так, чтобы в любое мгновение его можно было снова поднести к горлу.
— Несопоставимо, — сообщил он. — Какое-то логово — и…
Он замолчал, не в силах выдать тайну целого народа, хотя она уже не была тайной.
— Шанс есть, пока вы живы, — сказал Лон-Гор. — Ну так не сдавайтесь!
— Поражаюсь, кто мне это говорит, — усмехнулся Ильсор.
Они все уже понимали, что самоубийство не состоится, и он решил, что незачем ломать комедию и дальше. Он оказался не так храбр, как раньше думал, и ему стало больно и стыдно.
Ильсор не сопротивлялся, когда Кау-Рук решительно шагнул вперёд, присел перед ним и по одному разжал его пальцы. Всё кончилось, и он не знал, что будет теперь.
— Теперь нам нужно успокоительное, — сказал Лон-Гор, выглянул за дверь проверить, нет ли там кого-то подслушивающего, запер её, а потом открыл дверцу шкафа. Пока он возился там, штурман подхватил Ильсора и пересадил на самое комфортное с его точки зрения место — на кровать.
— Надеюсь, у вас нет другого ножа?
Страница 17 из 26
