Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
Добавить в моё избранное
90 мин, 2 сек 15612
— Я не знаю, — наконец ответил Лон-Гор. — А сейчас, полагаю, вам пора спать.
На следующий день Ильсор был занят тем, что пытался изобрести силовое поле для «Диавоны», чтобы в случае чего защитить её от прямого попадания метеорита или от выстрелов из какого бы то ни было оружия. Никак не получалось сосредоточиться: в Ранавире то и дело выла тревожная сирена. Сигнализация срабатывала каждый час, снаружи раздавались взволнованные крики, стрекотал вертолёт, потом всё успокаивалось, чтобы повториться снова. Ильсор попробовал изобрести звукоизоляцию, но не получилось, было слишком мало исходных данных.
— Что происходит? — спросил он у Лон-Гора, когда тот принёс ему обед.
— Понятия не имею, — ответил тот. — Возможно, сигнализация реагирует так на птиц, что странно, заданные параметры изменили два часа назад.
Сигнализация угомонилась только к вечеру.
— Знаете, сколько топлива я сжёг, пока кружил над лагерем? — пожаловался Кау-Рук, по намечающейся традиции заходя в комнату, где предполагалось начать новый сеанс погружения в глубины подсознания. — Пропасть! А как с больными?
— С больными? — встревожился Ильсор и посмотрел на Лон-Гора. — Что случилось?
— Треть экипажа покрылась сыпью. Сыпь чешется, экипаж неработоспособен с обеда, — хладнокровно пояснил тот.
Ильсор в ужасе обхватил себя за плечи, пытаясь припомнить что-то странное с памятью примерно в обеденное время.
— И как вы это объясняете? — прошептал он.
— Насчёт сигнализации — так это невидимые беллиорцы выкрали запасной пульт управления. — Кау-Рук пожал плечами. — А я, кстати, только что нашёл его в траве и несу сдать генералу. В свою очередь, надеюсь, что и сыпь скоро пройдёт, хотя хорошо бы, чтобы у Мон-Со она проходила подольше… — И он с надеждой посмотрел на Лон-Гора.
— Данный вид сыпи проходит в положенный срок — двое суток, — не сдался тот. — Кстати, не забудьте намекнуть Баан-Ну, что всё это время инженер не покидал карантинной палаты.
Ильсор взвыл.
— Я не могу вас гипнотизировать, когда вы не обращаете на меня внимания! — рассердился Лон-Гор через пятнадцать минут. — Что вы сидите и улыбаетесь?
— Ничего. — Ильсор попробовал вернуть себе серьёзный вид, но губы разъезжались сами собой. — Вы правда не договаривались?
— Нет. Вы будете на меня смотреть?
— Я на вас смотрю.
— Вы меня не видите. Ладно. Пойдём другим путём. Что вы сейчас чувствуете?
— Мне хорошо. Нет, странно. Хотя нет, всё же хорошо, и я боюсь, что это кончится.
— Я так понимаю, сеанс откладывается. Надеюсь, вы не вздумали пить какие-то таблетки без моего назначения?
— Вы же знаете, что нет. И вы знаете, что со мной.
— Пробуем в последний раз!
… Часы Ильсора показывали без одиннадцати минут полночь. Он высунул руку из-под пледа, чтобы удостовериться: в собственном подсознании он опять провёл несколько часов. Странно, но теперь это далось ему легче, лишь задремал потом ненадолго.
Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа, и Лон-Гор, придвинув её поближе, шуршал страницами блокнота.
— И зачем вам понадобилось устраивать в подземелье дикие танцы? — поинтересовался он.
— Я думал, ему понравится, — признался Ильсор. — И он ко мне выйдет. Он же смотрел, я знаю.
— После такого представления он забьётся в пещеры подальше и не выйдет вовсе!
— Ну нет. Я его выманю.
— И — что?
— Поглажу! А вообще просто захотелось.
— Вы не в себе, вижу по глазам.
— Как же мне быть в себе, когда тут такое творится!
— Какое?
Ильсор молчал долго, потом ответил:
— Такое чудо?
Теперь промолчал Лон-Гор.
Тёмная сторона не возвращалась. Ильсор три дня просидел в карантине, облепленный датчиками, но не нашлось никаких внезапных сбоев в его физических показаниях, которые свидетельствовали бы о том, что произошла смена личности.
На третий день невидимые беллиорцы обсыпали спящего генерала каким-то порошком, от которого тот безостановочно чихал. Баан-Ну поспешил принять ванну и переменить одежду, но оказалось, что за это время невидимки рассыпали порошок по его кабинету: он нашёлся и в письменном столе, и в шкафу. Генералу пришлось спасаться бегством, а Лон-Гор остался в кабинете собирать порошок для анализа.
Об этом Ильсор узнал от него самого, как и о том, что Баан-Ну совсем извёлся без личного слуги и замучил окружающих приступами дурного настроения.
— Придётся вас выпускать, — подытожил Лон-Гор.
Так Ильсор снова оказался вовлечён в жизнь лагеря. Отвыкнув от ежедневной беготни, сначала он безотчётно встревожился, потом испугался, что вот сейчас вторая личность и покажется. Но тот, тёмный, не думал появляться, затаился, как будто его не было.
На следующий день Ильсор был занят тем, что пытался изобрести силовое поле для «Диавоны», чтобы в случае чего защитить её от прямого попадания метеорита или от выстрелов из какого бы то ни было оружия. Никак не получалось сосредоточиться: в Ранавире то и дело выла тревожная сирена. Сигнализация срабатывала каждый час, снаружи раздавались взволнованные крики, стрекотал вертолёт, потом всё успокаивалось, чтобы повториться снова. Ильсор попробовал изобрести звукоизоляцию, но не получилось, было слишком мало исходных данных.
— Что происходит? — спросил он у Лон-Гора, когда тот принёс ему обед.
— Понятия не имею, — ответил тот. — Возможно, сигнализация реагирует так на птиц, что странно, заданные параметры изменили два часа назад.
Сигнализация угомонилась только к вечеру.
— Знаете, сколько топлива я сжёг, пока кружил над лагерем? — пожаловался Кау-Рук, по намечающейся традиции заходя в комнату, где предполагалось начать новый сеанс погружения в глубины подсознания. — Пропасть! А как с больными?
— С больными? — встревожился Ильсор и посмотрел на Лон-Гора. — Что случилось?
— Треть экипажа покрылась сыпью. Сыпь чешется, экипаж неработоспособен с обеда, — хладнокровно пояснил тот.
Ильсор в ужасе обхватил себя за плечи, пытаясь припомнить что-то странное с памятью примерно в обеденное время.
— И как вы это объясняете? — прошептал он.
— Насчёт сигнализации — так это невидимые беллиорцы выкрали запасной пульт управления. — Кау-Рук пожал плечами. — А я, кстати, только что нашёл его в траве и несу сдать генералу. В свою очередь, надеюсь, что и сыпь скоро пройдёт, хотя хорошо бы, чтобы у Мон-Со она проходила подольше… — И он с надеждой посмотрел на Лон-Гора.
— Данный вид сыпи проходит в положенный срок — двое суток, — не сдался тот. — Кстати, не забудьте намекнуть Баан-Ну, что всё это время инженер не покидал карантинной палаты.
Ильсор взвыл.
— Я не могу вас гипнотизировать, когда вы не обращаете на меня внимания! — рассердился Лон-Гор через пятнадцать минут. — Что вы сидите и улыбаетесь?
— Ничего. — Ильсор попробовал вернуть себе серьёзный вид, но губы разъезжались сами собой. — Вы правда не договаривались?
— Нет. Вы будете на меня смотреть?
— Я на вас смотрю.
— Вы меня не видите. Ладно. Пойдём другим путём. Что вы сейчас чувствуете?
— Мне хорошо. Нет, странно. Хотя нет, всё же хорошо, и я боюсь, что это кончится.
— Я так понимаю, сеанс откладывается. Надеюсь, вы не вздумали пить какие-то таблетки без моего назначения?
— Вы же знаете, что нет. И вы знаете, что со мной.
— Пробуем в последний раз!
… Часы Ильсора показывали без одиннадцати минут полночь. Он высунул руку из-под пледа, чтобы удостовериться: в собственном подсознании он опять провёл несколько часов. Странно, но теперь это далось ему легче, лишь задремал потом ненадолго.
Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа, и Лон-Гор, придвинув её поближе, шуршал страницами блокнота.
— И зачем вам понадобилось устраивать в подземелье дикие танцы? — поинтересовался он.
— Я думал, ему понравится, — признался Ильсор. — И он ко мне выйдет. Он же смотрел, я знаю.
— После такого представления он забьётся в пещеры подальше и не выйдет вовсе!
— Ну нет. Я его выманю.
— И — что?
— Поглажу! А вообще просто захотелось.
— Вы не в себе, вижу по глазам.
— Как же мне быть в себе, когда тут такое творится!
— Какое?
Ильсор молчал долго, потом ответил:
— Такое чудо?
Теперь промолчал Лон-Гор.
Тёмная сторона не возвращалась. Ильсор три дня просидел в карантине, облепленный датчиками, но не нашлось никаких внезапных сбоев в его физических показаниях, которые свидетельствовали бы о том, что произошла смена личности.
На третий день невидимые беллиорцы обсыпали спящего генерала каким-то порошком, от которого тот безостановочно чихал. Баан-Ну поспешил принять ванну и переменить одежду, но оказалось, что за это время невидимки рассыпали порошок по его кабинету: он нашёлся и в письменном столе, и в шкафу. Генералу пришлось спасаться бегством, а Лон-Гор остался в кабинете собирать порошок для анализа.
Об этом Ильсор узнал от него самого, как и о том, что Баан-Ну совсем извёлся без личного слуги и замучил окружающих приступами дурного настроения.
— Придётся вас выпускать, — подытожил Лон-Гор.
Так Ильсор снова оказался вовлечён в жизнь лагеря. Отвыкнув от ежедневной беготни, сначала он безотчётно встревожился, потом испугался, что вот сейчас вторая личность и покажется. Но тот, тёмный, не думал появляться, затаился, как будто его не было.
Страница 24 из 26
