Фандом: Гарри Поттер. Основная сюжетная линия — уже в названии. И несколько маленьких тайн впридачу.
Добавить в моё избранное
30 мин, 27 сек 15298
— Кстати о Гарри, мой мальчик…
— Что, опять надо его спасать? — Снейпу показалось, что сейчас — коронный номер Альбуса — тот предложит срочно бежать и вытаскивать Поттера из очередной переделки. Где он их, кстати, находит, в мирное-то время? — Альбус, я понимаю, это вошло у меня привычку, наверное, даже стало рефлексом, надеюсь, пока что условным… Но могу я хотя бы кофе допить перед спасательной операцией?
— Ну что ты, Северус, пей, не торопись, время у нас есть.
— Благодарю, — большим глотком кофе уняв некстати забившееся сердце, профессор Снейп прикрыл глаза. «Значит, о смертельной опасности речь не идёт, слава Мер… Нет, это всё глупые рефлексы. Беспокойство — рефлекс, аритмия — рефлекс, а сам я абсолютно спокоен, мне всё безразлично».
Снейп поставил чашку на стол. Надо чем-то отвлечь Дамблдора, чтобы тот перестал так смотреть на расплескавшийся кофе… Не беспокоюсь я, ясно? Просто работа такая… Нервная.
Альбус Дамблдор, будто прочитав мысли хозяина кабинета, отвлёкся сам, принявшись рыться в карманах мантии.
— Я никак не понимаю, Северус, почему ты не соглашаешься ни на что сладкое. Вот, я тут принёс…
Дамблдор зашуршал бумагами в кармане, достал, однако, стеклянную вазочку с… Хм, ну кто бы сомневался. Как они там не просыпались, уму непостижимо.
— Нет, Альбус, спасибо, но я всё-таки воздержусь.
— Знаешь, мой мальчик, я, пожалуй, тоже…
И только Фоукс заинтересованно разглядывал просматривающуюся сквозь стекло желтизну конфет.
— Итак, Северус, у меня для тебя радостная новость. Я думаю, она тебя развеселит и очень обрадует, потому что отцовство — это непередаваемо бодрящее, веселящее и ответственное чувство.
— А зачем вы начали с Поттера в таком случае? Я к этому отношения не имею, что бы вы и всё остальные себе ни думали.
— Ты, Северус, теперь его отец! Приёмный, конечно, но какое это имеет значение…
— Я — кто? — спросил Снейп охрипшим голосом.
Наступила тишина.
Тут в кабинет вновь постучали. На этот раз по всем правилам — в дверь. Альбус Дамблдор проворно залез под стол, нечаянно столкнув с его поверхности вазочку с конфетами.
Северус Снейп поймал посудину, поставил обратно на стол. Взял на автомате дольку, вцепился в неё обеими руками, как в последнюю соломинку, и невидящим взором уставился в пустоту кресла напротив.
Личность посетителя мозг профессора Снейпа, впавший в когнитивную кому, обрабатывать отказался. Посетитель что-то сказал, обрадовался нервному тику Северуса, зачем-то кивнул в ответ и вышел, не забыв закрыть за собой дверь.
На пол бесшумно спланировал Фоукс и громко запищал, выражая восторг мелко накрошенными кусочками долек. И лишь тогда профессор Снейп начал приходить в себя.
Всем прекрасно известно, что боггарты живут в шкафах. Нет, конечно, в идеале они обитают в тесных тёмных местах… Но боггарты двадцатого века массово перебрались именно в шкафы — оттуда маги ждут нападения меньше всего, почему-то считая свои шкафы оплотом вселенской безопасности.
Приспосабливаясь к изменяющимся условиям обитания, эти удивительные существа выяснили, что качество страха мага, испуганного появлением кого-нибудь из шкафа, гораздо выше, чем при появлении этого же «кого-нибудь» из дупла кладбищенского дерева.
Но боггарт из доспехов около слизеринской гостиной был во всех отношениях необычным боггартом, начиная с места обитания и заканчивая… Заканчивая тем, что он никогда не видел других боггартов и поэтому даже и не подозревал о своём предназначении. Ему хотелось добра, радости, счастья и возможности с кем-нибудь всем этим поделиться.
Что? Пугать людей? Считывать их страхи? Проникать в подсознание ещё худшим кошмаром, чем раньше? Что-то смутное и неопределённое говорило боггарту, что это отличный способ быстро и вкусно питаться, но такие мысли он тут же списывал на тесноту жилого помещения и сидячий образ жизни.
Вот и этим летним днём беззаботный боггарт подставлял лицо тонкому яркому лучику солнца, пробивающемуся сквозь забрало шлема. Греясь в потоке фотонов, щурясь от удовольствия, он даже не задумывался о том, откуда бы в подземельях взяться солнцу…
Между тем один из членов Попечительского Совета удовлетворённо оглядел результаты проделанной работы.
Сложно сказать, что подвигло этого высокого статного блондина на подобное плебейское решение семейных проблем. Скорее всего, в этом была виновата жена, отчего-то очень раздражительная и нервная в последнее время. Она разбудила его одним прекрасным утром и, намочив слезами дорогую шёлковую пижаму, заявила, что их ребёнок слишком бледен и что лишний год пребывания в школе сотрёт последние следы румянца на щеках их восемнадцатилетнего сыночка.
— Что, опять надо его спасать? — Снейпу показалось, что сейчас — коронный номер Альбуса — тот предложит срочно бежать и вытаскивать Поттера из очередной переделки. Где он их, кстати, находит, в мирное-то время? — Альбус, я понимаю, это вошло у меня привычку, наверное, даже стало рефлексом, надеюсь, пока что условным… Но могу я хотя бы кофе допить перед спасательной операцией?
— Ну что ты, Северус, пей, не торопись, время у нас есть.
— Благодарю, — большим глотком кофе уняв некстати забившееся сердце, профессор Снейп прикрыл глаза. «Значит, о смертельной опасности речь не идёт, слава Мер… Нет, это всё глупые рефлексы. Беспокойство — рефлекс, аритмия — рефлекс, а сам я абсолютно спокоен, мне всё безразлично».
Снейп поставил чашку на стол. Надо чем-то отвлечь Дамблдора, чтобы тот перестал так смотреть на расплескавшийся кофе… Не беспокоюсь я, ясно? Просто работа такая… Нервная.
Альбус Дамблдор, будто прочитав мысли хозяина кабинета, отвлёкся сам, принявшись рыться в карманах мантии.
— Я никак не понимаю, Северус, почему ты не соглашаешься ни на что сладкое. Вот, я тут принёс…
Дамблдор зашуршал бумагами в кармане, достал, однако, стеклянную вазочку с… Хм, ну кто бы сомневался. Как они там не просыпались, уму непостижимо.
— Нет, Альбус, спасибо, но я всё-таки воздержусь.
— Знаешь, мой мальчик, я, пожалуй, тоже…
И только Фоукс заинтересованно разглядывал просматривающуюся сквозь стекло желтизну конфет.
— Итак, Северус, у меня для тебя радостная новость. Я думаю, она тебя развеселит и очень обрадует, потому что отцовство — это непередаваемо бодрящее, веселящее и ответственное чувство.
— А зачем вы начали с Поттера в таком случае? Я к этому отношения не имею, что бы вы и всё остальные себе ни думали.
— Ты, Северус, теперь его отец! Приёмный, конечно, но какое это имеет значение…
— Я — кто? — спросил Снейп охрипшим голосом.
Наступила тишина.
Тут в кабинет вновь постучали. На этот раз по всем правилам — в дверь. Альбус Дамблдор проворно залез под стол, нечаянно столкнув с его поверхности вазочку с конфетами.
Северус Снейп поймал посудину, поставил обратно на стол. Взял на автомате дольку, вцепился в неё обеими руками, как в последнюю соломинку, и невидящим взором уставился в пустоту кресла напротив.
Личность посетителя мозг профессора Снейпа, впавший в когнитивную кому, обрабатывать отказался. Посетитель что-то сказал, обрадовался нервному тику Северуса, зачем-то кивнул в ответ и вышел, не забыв закрыть за собой дверь.
На пол бесшумно спланировал Фоукс и громко запищал, выражая восторг мелко накрошенными кусочками долек. И лишь тогда профессор Снейп начал приходить в себя.
Глава 2. Боковая, но от этого не менее важная сюжетная линия
Самым необычным в доспехах, стоящих на углу поворота к слизеринской гостиной, было то, что они были обитаемы.Всем прекрасно известно, что боггарты живут в шкафах. Нет, конечно, в идеале они обитают в тесных тёмных местах… Но боггарты двадцатого века массово перебрались именно в шкафы — оттуда маги ждут нападения меньше всего, почему-то считая свои шкафы оплотом вселенской безопасности.
Приспосабливаясь к изменяющимся условиям обитания, эти удивительные существа выяснили, что качество страха мага, испуганного появлением кого-нибудь из шкафа, гораздо выше, чем при появлении этого же «кого-нибудь» из дупла кладбищенского дерева.
Но боггарт из доспехов около слизеринской гостиной был во всех отношениях необычным боггартом, начиная с места обитания и заканчивая… Заканчивая тем, что он никогда не видел других боггартов и поэтому даже и не подозревал о своём предназначении. Ему хотелось добра, радости, счастья и возможности с кем-нибудь всем этим поделиться.
Что? Пугать людей? Считывать их страхи? Проникать в подсознание ещё худшим кошмаром, чем раньше? Что-то смутное и неопределённое говорило боггарту, что это отличный способ быстро и вкусно питаться, но такие мысли он тут же списывал на тесноту жилого помещения и сидячий образ жизни.
Вот и этим летним днём беззаботный боггарт подставлял лицо тонкому яркому лучику солнца, пробивающемуся сквозь забрало шлема. Греясь в потоке фотонов, щурясь от удовольствия, он даже не задумывался о том, откуда бы в подземельях взяться солнцу…
Между тем один из членов Попечительского Совета удовлетворённо оглядел результаты проделанной работы.
Сложно сказать, что подвигло этого высокого статного блондина на подобное плебейское решение семейных проблем. Скорее всего, в этом была виновата жена, отчего-то очень раздражительная и нервная в последнее время. Она разбудила его одним прекрасным утром и, намочив слезами дорогую шёлковую пижаму, заявила, что их ребёнок слишком бледен и что лишний год пребывания в школе сотрёт последние следы румянца на щеках их восемнадцатилетнего сыночка.
Страница 2 из 9
