Фандом: Гарри Поттер. Основная сюжетная линия — уже в названии. И несколько маленьких тайн впридачу.
Добавить в моё избранное
30 мин, 27 сек 15311
Махровый АУ в виде ожившей Хедвиг, безобоснуйный флафф. За всё это пардону прошу.
В этом июльском, недавно наступившем английском вечере не было ничего непривычного. Он как всегда медленно расползался по прямым улицам Литтл Уининга, подкрадывался к солнцу, чтобы притянуть его к земле, ворошил цветы магнолий, пытаясь заставить их пахнуть ещё сильнее, предусмотрительно обходил колючки роз и изредка с удивлением заглядывал в те окна, в которых уже горел свет, включённый пока что без надобности. Вместе с вечером пришёл ветер, едва ощутимый до наступления темноты. Но, лениво играя с листвой деревьев, меланхолично блуждая в лабиринтах живой изгороди, он уже предвкушал ночное безумство. Когда улицы станут пусты, ветер начнёт завывать в бесполезных трубах каминов, хлопать ставнями, пригибать к земле тонкие деревца и кружиться вокруг редких прохожих, пугая их своим диким свистом. Ночь — прекрасное время суток. Тихо, пустынно и, главное, темно… В темноте видно гораздо лучше — привыкший глаз улавливает малейшие колебания воздуха, едва заметные движения живых существ, и можно легко поймать кого-нибудь. И съесть. Ну а пока светило солнце, зеленела трава, радостно и мерзко тявкали маленькие домашние собачки, открывались и закрывались двери домов, принимая хозяев и гостей, и сам воздух, казалось, пах безмятежностью и спокойствием. Так размышляла белоснежная сова, лишённая, кстати, обоняния, совершая ежевечерний облёт своих владений. Что скрывать — совиный образ жизни изрядно способствовал развитию философского и немного романтического взгляда на жизнь. Если бы она умела писать, она бы непременно написала книгу или, по крайней мере, несколько коротких рассказов, посвященных совиному восприятию окружающего мира. Взять, например, ту странную семью, в которую хозяин регулярно приезжал в тёплое время года, ну очень интересный образчик для исследования. А вот, кстати, и их дом. Контрольный облёт закончен, всё в полном порядке, осталось в знак успокоения клюнуть хозяина в руку, и можно забираться в уютный зарешечённый домик и ночь напролёт размышлять о тщете всего сущего.
Хедвиг бесшумно спланировала на подоконник. С трудом удерживаясь на его узкой досочке (нет, ну кто так дома строит, а?), она уставилась немигающим взором в окно. Там, внутри, всё оказалось даже немного интереснее, чем обычно.
За кухонным столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели четыре человека. Один, черноволосый и довольно лохматый, то есть любимый хозяин, сидел спиной к окну. Ещё один, худой, и два пухлых, подозрительно похожих человека, потенциальные герои совиного исследования, сидели напротив хозяина, не двигаясь, и, очевидно, пристально всматриваясь в выражение его лица. Хлопанье крыльев спугнуло тишину на кухне, объекты наблюдения начали шевелиться, открывать рот… Хедвиг придвинулась вплотную к стеклу, чтобы не пропустить ни слова. Да, это было вовсе не трудно, учитывая миниатюрный размер подоконника.
Вся семья Дурслей настороженно смотрела на единственного племянника, который застывшим расфокусированным взглядом смотрел на что-то за их спинами. Тётя Петуния недовольно поджала губы — неужели он умудрился разглядеть то самое, едва заметное и не отмывающееся пятно на белоснежных обоях? Дадли задержал дыхание и отложил сэндвич в сторону — вдруг опять покажут особенную поттеровскую магию? Дядя Вернон, не сводя с племянника глаз, продолжал есть суп.
— Хватит так смотреть! — высказался наконец дядя, шумно опустив свою большую ложку в тарелку с фирменным супом тёти Петунии, который часто доставался в холодном виде Гарри, а, значит, и Хедвиг. Не сказать, чтобы это было их любимое блюдо.
Ветер, проскользнувший мимо совы в приоткрытую форточку, играл с узорчатыми занавесками, сквозь абажур пробивался рано включённый свет, за окном чуть слышно журчал недавно поставленный фонтанчик, на кухне в тон ему из крана капала вода. Гарри Поттер моргнул и расплылся в извиняющейся улыбке:
— Я просто задумался.
Не заметив, как одной фразой он разрядил обстановку на кухне, Гарри задумался опять. Это было заметно даже по выражению его… спины. И думал он, скорее всего, о том же, чем уже несколько дней делился с учебником по трансфигурации, учебником по ЗОТИ, котлом для зельеварения, набором для полировки метлы и с самим фамилиаром… О, это были невесёлые, но правильные мысли человека, ставшего на скользкий путь самоопределения. Хедвиг понимающе ухнула, ей тоже непросто пришлось в своё время, когда она была вынуждена покинуть родной магазин в Косом переулке и начинать карьеру личной совы Гарри Поттера.
— И долго продлится твой ремонт, и чем ты собираешься заниматься у нас? — у старшего экземпляра получилось на удивление примитивно сформулировать вопрос, который волновал не только их странное семейство, но и самого Гарри.
— Ремонт? Даже не знаю…
На это было действительно сложно ответить: кто знает, сколько может длиться ремонт, который ещё даже и не начался?
В этом июльском, недавно наступившем английском вечере не было ничего непривычного. Он как всегда медленно расползался по прямым улицам Литтл Уининга, подкрадывался к солнцу, чтобы притянуть его к земле, ворошил цветы магнолий, пытаясь заставить их пахнуть ещё сильнее, предусмотрительно обходил колючки роз и изредка с удивлением заглядывал в те окна, в которых уже горел свет, включённый пока что без надобности. Вместе с вечером пришёл ветер, едва ощутимый до наступления темноты. Но, лениво играя с листвой деревьев, меланхолично блуждая в лабиринтах живой изгороди, он уже предвкушал ночное безумство. Когда улицы станут пусты, ветер начнёт завывать в бесполезных трубах каминов, хлопать ставнями, пригибать к земле тонкие деревца и кружиться вокруг редких прохожих, пугая их своим диким свистом. Ночь — прекрасное время суток. Тихо, пустынно и, главное, темно… В темноте видно гораздо лучше — привыкший глаз улавливает малейшие колебания воздуха, едва заметные движения живых существ, и можно легко поймать кого-нибудь. И съесть. Ну а пока светило солнце, зеленела трава, радостно и мерзко тявкали маленькие домашние собачки, открывались и закрывались двери домов, принимая хозяев и гостей, и сам воздух, казалось, пах безмятежностью и спокойствием. Так размышляла белоснежная сова, лишённая, кстати, обоняния, совершая ежевечерний облёт своих владений. Что скрывать — совиный образ жизни изрядно способствовал развитию философского и немного романтического взгляда на жизнь. Если бы она умела писать, она бы непременно написала книгу или, по крайней мере, несколько коротких рассказов, посвященных совиному восприятию окружающего мира. Взять, например, ту странную семью, в которую хозяин регулярно приезжал в тёплое время года, ну очень интересный образчик для исследования. А вот, кстати, и их дом. Контрольный облёт закончен, всё в полном порядке, осталось в знак успокоения клюнуть хозяина в руку, и можно забираться в уютный зарешечённый домик и ночь напролёт размышлять о тщете всего сущего.
Хедвиг бесшумно спланировала на подоконник. С трудом удерживаясь на его узкой досочке (нет, ну кто так дома строит, а?), она уставилась немигающим взором в окно. Там, внутри, всё оказалось даже немного интереснее, чем обычно.
За кухонным столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели четыре человека. Один, черноволосый и довольно лохматый, то есть любимый хозяин, сидел спиной к окну. Ещё один, худой, и два пухлых, подозрительно похожих человека, потенциальные герои совиного исследования, сидели напротив хозяина, не двигаясь, и, очевидно, пристально всматриваясь в выражение его лица. Хлопанье крыльев спугнуло тишину на кухне, объекты наблюдения начали шевелиться, открывать рот… Хедвиг придвинулась вплотную к стеклу, чтобы не пропустить ни слова. Да, это было вовсе не трудно, учитывая миниатюрный размер подоконника.
Вся семья Дурслей настороженно смотрела на единственного племянника, который застывшим расфокусированным взглядом смотрел на что-то за их спинами. Тётя Петуния недовольно поджала губы — неужели он умудрился разглядеть то самое, едва заметное и не отмывающееся пятно на белоснежных обоях? Дадли задержал дыхание и отложил сэндвич в сторону — вдруг опять покажут особенную поттеровскую магию? Дядя Вернон, не сводя с племянника глаз, продолжал есть суп.
— Хватит так смотреть! — высказался наконец дядя, шумно опустив свою большую ложку в тарелку с фирменным супом тёти Петунии, который часто доставался в холодном виде Гарри, а, значит, и Хедвиг. Не сказать, чтобы это было их любимое блюдо.
Ветер, проскользнувший мимо совы в приоткрытую форточку, играл с узорчатыми занавесками, сквозь абажур пробивался рано включённый свет, за окном чуть слышно журчал недавно поставленный фонтанчик, на кухне в тон ему из крана капала вода. Гарри Поттер моргнул и расплылся в извиняющейся улыбке:
— Я просто задумался.
Не заметив, как одной фразой он разрядил обстановку на кухне, Гарри задумался опять. Это было заметно даже по выражению его… спины. И думал он, скорее всего, о том же, чем уже несколько дней делился с учебником по трансфигурации, учебником по ЗОТИ, котлом для зельеварения, набором для полировки метлы и с самим фамилиаром… О, это были невесёлые, но правильные мысли человека, ставшего на скользкий путь самоопределения. Хедвиг понимающе ухнула, ей тоже непросто пришлось в своё время, когда она была вынуждена покинуть родной магазин в Косом переулке и начинать карьеру личной совы Гарри Поттера.
— И долго продлится твой ремонт, и чем ты собираешься заниматься у нас? — у старшего экземпляра получилось на удивление примитивно сформулировать вопрос, который волновал не только их странное семейство, но и самого Гарри.
— Ремонт? Даже не знаю…
На это было действительно сложно ответить: кто знает, сколько может длиться ремонт, который ещё даже и не начался?
Страница 6 из 9
