Быть с ним

— попытался возразить тот.

— Погуляй!

Одёрнув мантию, Эйвери окинул их взглядом и вышел за дверь. Мальсибер вытащил палочку, сотворив заглушающее заклинание, о котором в пылу ссоры позабыл, и обратился к Северусу:

— То есть… как так?

Снейп покраснел до кончиков ушей:

— Вот так, — сказал он, словно выдохнул. — А это правда, что Эйвери сказал?

— Что именно? — сделал к нему шаг Роджер.

— Что я… Я тебе… — Снейп, не выдержав, отвёл глаза и махнул рукой, отвернувшись к своей койке и раздраженно бросив на неё сумку.

«Полный провал», — подумал он, как вдруг услышал тихие, осторожные шаги позади, больше свойственные охотнику, боящемуся спугнуть добычу, и почувствовал, как на его плечи легли широкие тёплые ладони, заставляя обернуться.

— Правда, — выдохнул Роджер и наклонился к губам Северуса, осторожно целуя, будто боясь испугать.

— Тогда почему Остин знал об этом, а я нет? — спросил тот, опомнившись и упершись ладонями в грудь Роджера.

Мальсибер усмехнулся и сел на спинку кровати, стоящей напротив.

— Я был у него в гостях этим летом, — начал он. — В день моего восемнадцатилетия мы утащили из кабинета его отца бутылку огневиски и распили её в честь праздника, ну, то есть, попытались распить. И разговоры пошли такие… Ну, как всегда бывают. Я стараюсь подобных бесед избегать, но тут, сам понимаешь, не тот случай был. Он спросил, кто мне нравится из девочек и было ли у меня с кем-нибудь что-нибудь, а я возьми да и с пьяных глаз признайся.

— Признайся?

— Ага, — кивнул Роджер. — Что мне девочки вообще не нравятся, и не привлекали никогда.

— Совсем?

— Совсем, — усмехнулся он. — Никак. Как только я начал ощущать влечение, я чувствовал его к юношам.

— К каким юношам? — нахмурился Северус.

— Я слышу в твоем голосе нотки ревности? — улыбнулся Мальсибер, чем вызвал со стороны Снейпа презрительное фырканье, но через мгновение вновь посерьёзнел. — То ли огневиски был крепким, то ли я — дурным болтливым идиотом, но, приободрившись тем, что он так спокойно принял новость о моих предпочтениях, признался ему, что мне слишком нравится один юноша, с которым он тоже хорошо знаком и с которым мы уже семь лет делим спальню.

Северус вновь покраснел и, сделав пару глубоких вдохов, спросил:

— Но почему ты ему сказал, а мне — нет?

— Я думал ты не по этой части… — развел руками Роджер.

— В смысле? — опешил Снейп. — Отчего?

— Ну, логичнее спросить, отчего я не должен был так решить, — встав, он подошел вплотную к Северусу. — Все просто: ты так носился со своей Эванс, что я подумал, будто ты по уши в неё влюблен. Скажешь, это не так?

Северус смутился от нежного прикосновения, которым Роджер заправил за ухо прядь его волос:

— Не совсем так…

— И поэтому я решил, что Остин захотел надо мной посмеяться. Но то, что ты сделал сегодня и сказал сейчас… Я рад, что всё встало на свои места. Я ведь верно понял твой жест в том кабинете?

— Верно, — кивнул Северус.

— Так скажи, — попросил Мальсибер, прижав его к столбику кровати и целуя в уголок тонких губ, от чего тот вздрогнул и на неприкрытой мантией коже стали видны мурашки.

— З-зачем, — выдохнул Снейп, чувствуя, как кружится от возбуждения голова.

— Может, я хочу? — лукаво улыбнулся Роджер, прикусывая кожу на его шее, обдавая дыханием аккуратное ухо. — Чтобы мы оба сказали это.

— Я люблю тебя, — распахнув зажмуренные осоловелые глаза, выпалил Северус.

Он не ожидал, что после этих слов Мальсибер сграбастает его в объятиях, прижимая к себе, и уже не отпустит, целуя снова и снова, даже не заметив Эйвери, заглянувшего в двери и, ругнувшись, спешно её же захлопнувшего.

— Страшно подумать, что отец скажет, если узнает, — шепнул Снейп, пытаясь приглядеться к темноте.

— Да уж, мой тоже вряд ли будет в восторге… Но мы ведь это переживем? — Мальсибер пропустил сквозь пальцы длинные чёрные волосы своего теперь уже парня. — Ты как? — приподнявшись на локте, спросил он, и поймав недовольный взгляд, снова устроил голову на узкой груди Северуса.

— Вообще-то, если ты не заметил, ты меня уже третий раз об этом спрашиваешь, — буркнул тот. — Я не стеклянный, Родж, а мы ничего такого и не сделали.

— Ну мало ли… Может ты и рад был бы сказать, но не хотел Эйвери разбудить… — смутившись, ответил он, как вдруг вскинулся. — А ты хотел?

— Вы меня и так уже разбудили своей вознёй! — послышался из-за задёрнутого полога раздражённый голос соседа. — Будьте людьми, заткнитесь, дайте поспать, а?

— Слишком много приказов, мы аж в растерянности! — успел прохохотать Мальсибер, заваливаясь и обнимая прильнувшего к нему Северуса, до того, как тот, спохватившись, выхватил из-под подушки палочку и наколдовал заглушающее, окончательно прячущее их ото всех.