Фандом: Гарри Поттер. Навеяно словами Роулинг с дословным переводом: «Он хотел Лили, но он хотел и Мальсибера тоже» 'he wants Lily, but he wants Mulciber too' А что, если это не так уж и не взаимно?
Добавить в моё избранное
10 мин, 53 сек 4737
И вот уже второй год Лили не было до него никакого дела, но каждый раз, когда он думал о Роджере, он не мог не вспоминать и её.
«Пора с этим заканчивать. Ты так и не сказал ей, и, если будешь продолжать в том же духе, никогда не скажешь ему тоже. Ты этого хочешь?!» — отвесил он себе мысленного пинка, заворожённо наблюдая за тем, как кончик пера танцует по губам друга.
Когда они покончили с заданием и собирались, сдав книгу мадам Пинс, прогуляться до кухни в поисках съестного, Северус, наконец, решился — была не была!
— Родж, — сказал он, теребя полу мантии и не смотря другу в глаза. — Поговорить надо.
— Ну так говори, — откликнулся Мальсибер, складывая пергаменты в сумку.
— С глазу на глаз, если можно, — едва не подавившись воздухом, ответил Снейп голосом, слегка давшим петуха.
Кем-кем, а идиотом он не был и, прекрасно сознавая, что собирается сделать, понимал, что получать по лицу от разозлённого Мальсибера лучше наедине, без свидетелей. Он прекрасно помнил, как относились к таким, как он, дома, в Тупике: хлесткое «пидор!» — меньшее из того, что его ждало.
Смерив волнующегося друга обеспокоенным взглядом, Роджер кивнул и пошёл за ним следом. Оказавшись в пустом старом кабинете трансфигурации и как следует прочихавшись от пыли, радостно взметнувшейся в честь прихода гостей, он посмотрел на Северуса:
— Ну, что ты там хотел сказать такого секретного?
Снейп понял, что у него в прямом смысле слова пропал дар речи и он не может выдавить из себя ни словечка. Ещё не поздно отшутиться, сболтнуть какую-нибудь ерунду, и пусть он будет выглядеть в глазах Роджера странным, но хотя бы не даст повода от себя отвернуться. Проклиная себя за слабость и трусость, он, всё так же не зная, что сказать, подался вперёд, приблизившись к слегка опешившему Мальсиберу, и поцеловал его.
Северус так и стоял, крепко зажмурившись и ощущая тепло слегка обветренных губ: открыть глаза было страшно. Мгновения тянулись, а Роджер не отвечал на его порыв, но и не отталкивал, это было странным. Отшатнувшись от него, наконец, Снейп посмотрел на друга.
— Ну, теперь иди и скажи ему, что ты это сделал, — со странной горькой усмешкой сказал тот.
— К-кому? — непонимающе моргнул Северус.
— Эйвери, кому же ещё. Кто у нас любитель так тупо пошутить? — Снейпу на мгновение показалось, что в его голосе прозвучала злость. — Ты ему проспорил или что-то типа этого?
Северус, чьё сердце билось в груди заячьим хвостиком, сжал похолодевшие от волнения пальцы в кулаки и, поняв, что за свою вероломную акцию не отделается даже сломанным носом, коротко кивнул и вылетел за дверь. Не разбирая дороги, он брёл по направлению к подземельям, коря себя за опрометчивый поступок.
«О чем я только думал?! Ещё несколько месяцев мне жить с Роджем в одной комнате, и хорошо, что всё обернулось, как обернулось, а если»…
При мысли о том, что именно «если», Северусу сделалось тошно: он мог остаться в полной изоляции, и даже Лили не было бы рядом, чтобы поговорить. Поняв, что задумавшись, забрёл не туда, Северус развернулся и пошёл к слизеринскому общежитию.
«В конце концов, всё закончилось не так уж и плохо, если рассудить», — решил он.
Подойдя к двери спальни, он замер на пороге, прислушиваясь к голосам за ней. Послушать, с его точки зрения, было чего:
— Ты что ему наплёл? — прорычал голос, принадлежащий, судя по всему, Роджеру. Что-то с тихим стуком упало на пол. — Трепло! Надо было тебя из окна скинуть, тогда бы не болтал кому не надо! Да, твою мать, никому не надо, ты это что, понять не можешь?
— Да успокойся ты! Не говорил я никому ничего, — слабо оправдывался Эйвери, не понимая, в чём именно он провинился перед другом.
— Не говорил? А как тогда?! Поспорил с ним, мол, подойди и засоси? Ты что, думаешь, это охеренно смешно? Что мне от этого как-то легче должно стать? Да я его там едва не… — что-то полетело в стенку, и послышались шаги.
— Какой я был мудак, что решил, будто тебе вообще можно доверять, да ещё такие вещи! А ещё друг называется, трепло сраное…
— Он что сделал? — шокировано переспросил Остин. — Нет, пойми, ничего я ему не говорил, вообще ни словом не обмолвился! Так это же хорошо, что он… Ты же сам говорил что он тебе нрав…
— Заткнись! — взревел в ответ Мальсибер, и Северус, знающий, что ничего хорошего сейчас не произойдет, поспешил толкнуть дверь.
Роджер, с хищным оскалом держащий Остина за грудки, повернул голову, и уставился на вошедшего. Снейп, растерявшись от такого внимания, нервно сглотнул, и, собравшись, произнёс:
— Мы ни о чём не спорили, Родж.
От неожиданности Мальсибер разжал кулаки, освобождая Эйвери, тут же отступившего на пару шагов. Он повернулся к Остину и, смерив того странным взглядом, сказал:
— Погуляй пока.
— Эй, что значит…
«Пора с этим заканчивать. Ты так и не сказал ей, и, если будешь продолжать в том же духе, никогда не скажешь ему тоже. Ты этого хочешь?!» — отвесил он себе мысленного пинка, заворожённо наблюдая за тем, как кончик пера танцует по губам друга.
Когда они покончили с заданием и собирались, сдав книгу мадам Пинс, прогуляться до кухни в поисках съестного, Северус, наконец, решился — была не была!
— Родж, — сказал он, теребя полу мантии и не смотря другу в глаза. — Поговорить надо.
— Ну так говори, — откликнулся Мальсибер, складывая пергаменты в сумку.
— С глазу на глаз, если можно, — едва не подавившись воздухом, ответил Снейп голосом, слегка давшим петуха.
Кем-кем, а идиотом он не был и, прекрасно сознавая, что собирается сделать, понимал, что получать по лицу от разозлённого Мальсибера лучше наедине, без свидетелей. Он прекрасно помнил, как относились к таким, как он, дома, в Тупике: хлесткое «пидор!» — меньшее из того, что его ждало.
Смерив волнующегося друга обеспокоенным взглядом, Роджер кивнул и пошёл за ним следом. Оказавшись в пустом старом кабинете трансфигурации и как следует прочихавшись от пыли, радостно взметнувшейся в честь прихода гостей, он посмотрел на Северуса:
— Ну, что ты там хотел сказать такого секретного?
Снейп понял, что у него в прямом смысле слова пропал дар речи и он не может выдавить из себя ни словечка. Ещё не поздно отшутиться, сболтнуть какую-нибудь ерунду, и пусть он будет выглядеть в глазах Роджера странным, но хотя бы не даст повода от себя отвернуться. Проклиная себя за слабость и трусость, он, всё так же не зная, что сказать, подался вперёд, приблизившись к слегка опешившему Мальсиберу, и поцеловал его.
Северус так и стоял, крепко зажмурившись и ощущая тепло слегка обветренных губ: открыть глаза было страшно. Мгновения тянулись, а Роджер не отвечал на его порыв, но и не отталкивал, это было странным. Отшатнувшись от него, наконец, Снейп посмотрел на друга.
— Ну, теперь иди и скажи ему, что ты это сделал, — со странной горькой усмешкой сказал тот.
— К-кому? — непонимающе моргнул Северус.
— Эйвери, кому же ещё. Кто у нас любитель так тупо пошутить? — Снейпу на мгновение показалось, что в его голосе прозвучала злость. — Ты ему проспорил или что-то типа этого?
Северус, чьё сердце билось в груди заячьим хвостиком, сжал похолодевшие от волнения пальцы в кулаки и, поняв, что за свою вероломную акцию не отделается даже сломанным носом, коротко кивнул и вылетел за дверь. Не разбирая дороги, он брёл по направлению к подземельям, коря себя за опрометчивый поступок.
«О чем я только думал?! Ещё несколько месяцев мне жить с Роджем в одной комнате, и хорошо, что всё обернулось, как обернулось, а если»…
При мысли о том, что именно «если», Северусу сделалось тошно: он мог остаться в полной изоляции, и даже Лили не было бы рядом, чтобы поговорить. Поняв, что задумавшись, забрёл не туда, Северус развернулся и пошёл к слизеринскому общежитию.
«В конце концов, всё закончилось не так уж и плохо, если рассудить», — решил он.
Подойдя к двери спальни, он замер на пороге, прислушиваясь к голосам за ней. Послушать, с его точки зрения, было чего:
— Ты что ему наплёл? — прорычал голос, принадлежащий, судя по всему, Роджеру. Что-то с тихим стуком упало на пол. — Трепло! Надо было тебя из окна скинуть, тогда бы не болтал кому не надо! Да, твою мать, никому не надо, ты это что, понять не можешь?
— Да успокойся ты! Не говорил я никому ничего, — слабо оправдывался Эйвери, не понимая, в чём именно он провинился перед другом.
— Не говорил? А как тогда?! Поспорил с ним, мол, подойди и засоси? Ты что, думаешь, это охеренно смешно? Что мне от этого как-то легче должно стать? Да я его там едва не… — что-то полетело в стенку, и послышались шаги.
— Какой я был мудак, что решил, будто тебе вообще можно доверять, да ещё такие вещи! А ещё друг называется, трепло сраное…
— Он что сделал? — шокировано переспросил Остин. — Нет, пойми, ничего я ему не говорил, вообще ни словом не обмолвился! Так это же хорошо, что он… Ты же сам говорил что он тебе нрав…
— Заткнись! — взревел в ответ Мальсибер, и Северус, знающий, что ничего хорошего сейчас не произойдет, поспешил толкнуть дверь.
Роджер, с хищным оскалом держащий Остина за грудки, повернул голову, и уставился на вошедшего. Снейп, растерявшись от такого внимания, нервно сглотнул, и, собравшись, произнёс:
— Мы ни о чём не спорили, Родж.
От неожиданности Мальсибер разжал кулаки, освобождая Эйвери, тут же отступившего на пару шагов. Он повернулся к Остину и, смерив того странным взглядом, сказал:
— Погуляй пока.
— Эй, что значит…
Страница 2 из 3
