Фандом: Гарри Поттер. Жизнь после войны с Волдемортом очень изменилась. И для людей, и для других магических народцев.
Добавить в моё избранное
14 мин, 23 сек 16709
Приодевшись в белый свитер, шортики в клеточку и сапожки, получивший должность завхоза эльф наконец обрел свое счастье в жизни. Он быстро прижился среди остальных взрослых эльфов и будто стал им родным племянником. Шляпник, например, подарил ему собственноручно сделанную соломенную шляпу, которую Финни теперь берег как зеницу ока.
В каком-то роде, все они: Шляпник, Меффи, Левви и Финни — уже стали частью большой и дружной семьи домовиков, живущей под сводами мастерской.
А у самой стены стояла зачарованная швейная машинка — рабочее место хозяина ателье. За ней сидел чуть сгорбленный, с седым пушком на длинных ушах эльф в очках, одетый в черные брюки с поясом, такие же темные туфли и разноцветные носки под ними. Рубашку домовик случайно порвал и сейчас зашивал ее при помощи машинки.
Машинка была предметом гордости эльфа, и Добби, учитывая тот факт, что с магией у него настали проблемы, очень ею дорожил. Машинка являлась подарком от лучшего друга на день открытия ателье. Сэр Гарри зачаровал ее лично, — разумеется, при содействии профессора Флитвика. Большую часть работы, конечно, проделал именно преподаватель Чар, но мысль о том, что к созданию подарка приложил руку и сам Гарри, грела душу старого Добби.
Первые годы после войны Гарри часто навещал Добби в его ателье, и даже тот факт, что зайти в помещение можно было только согнувшись в три погибели, не сильно ему мешал. Они могли подолгу сидеть в гостиной предаваясь воспоминаниям или попросту развлекаясь. Иногда Поттер шутливо брался за карандаш и чертил на бумаге набросок какого-то костюма или предмета одежды, которые он мельком видел в маггловских кино, на что эльф с огромным энтузиазмом несся в мастерскую, исполненный желания пошить такое дивное одеяние.
В эти годы Гарри навещал Добби все реже и реже. Добби не обижался, нет… Он прекрасно понимал, что у его друга тоже есть семья, работа, но в душе Добби все же было немножко горько: как бы там ни было, он скучал по Гарри. Они не виделись спустя очень долгий срок, а несколько дней назад у домовика был день Рождения, и он не получил от Гарри даже простой открытки с поздравлениями. Добби печалило это.
Закончив с починкой рубашки, он встал меж двух зеркал, намереваясь одеться. Свет из окошка четко освещал его грудь и спину. Странный, будто бы сквозной шрам, распоровший поперек кожу между лопатками, был продолжением прямоугольного серого отпечатка на груди.
Рана, когда-то нанесенная домовику, была сквозной.
Беллатриса всегда отличалась особой меткостью. Лишь единицы могли увернутся от запущенных ею проклятий. Другое дело, что она предпочитала сперва поиграть со своей жертвой в «кошки-мышки», нежели просто убить. Так что ничего удивительного в том, что брошенный ею кинжал попал точно в грудь Добби за долю секунды до исчезновения домовика в вихре аппарации, не было. Беллатриса запрокинула голову и безумно расхохоталась, забыв даже о сбежавших пленниках.
— Так значит это и есть коттедж «Ракушка»? Мы попали куда надо, Добби? — спросил Гарри, готовый к возможному нападению, подозрительно оглядываясь по сторонам. Рон с палочкой наготове поддерживал за плечи обессиленную Гермиону. — Добби? — повторил вопрос Поттер и обернулся посмотреть где эльф. — Добби!
Эльф стоял в паре шагов от Гарри и тяжело дышал. Что-то в нем было не так, что-то было лишнее, неправильное. Покачнувшись, Добби судорожно схватился тонкими пальчиками за серебряную рукоятку кинжала, пронзившего его насквозь, словно бабочку, и слабенько, из последних сил дернул от себя. В последний момент Гарри удалось подхватить падающего друга. Он осторожно вытащил кинжал и с яростью отбросил его от себя. Грязная наволочка пропиталась кровью; Гарри прижал пальцы Добби к его же ране. Глаза Добби закрывались и закатывались, он лишь усилием воли держал их открытыми, с преданностью глядя на Гарри.
— Гарри Поттер — хороший человек, — еле ворочая языком, шептал Добби. — Он не должен горевать по ничтожному Добби. Добби счастлив, что у него был такой добрый друг, — с трудом прохрипел эльф, прижимая руку к ране.
Желваки Гарри заходили ходуном. В глазах его были только ужас и страх. Он огляделся в поисках помощи.
— Гермиона, бадъян! Срочно!
Гермиону колотило. Она дрожала всем телом. Её хватило только на то, чтобы помотать головой и спрятать лицо в ладонях, повиснув на Роне. Рон перевел:
— Это не поможет, Гарри. С этим экстракт не справится.
Распаленный мозг услужливо подкинул Поттеру похожую картину: туалет девочек, израненный Малфой и нависший над телом Драко Снейп.
Аккуратно положив Добби на бок на землю и содрав с его груди наволочку, Гарри монотонно затянул заклинание.
Могло показаться, что его телом управляет кто-то другой. В памяти четко всплыли все необходимые движения палочкой. Слова заклятия, которым Снейп залечил раны Малфоя, слетали с языка Гарри, словно он пользовался ими ежедневно.
В каком-то роде, все они: Шляпник, Меффи, Левви и Финни — уже стали частью большой и дружной семьи домовиков, живущей под сводами мастерской.
А у самой стены стояла зачарованная швейная машинка — рабочее место хозяина ателье. За ней сидел чуть сгорбленный, с седым пушком на длинных ушах эльф в очках, одетый в черные брюки с поясом, такие же темные туфли и разноцветные носки под ними. Рубашку домовик случайно порвал и сейчас зашивал ее при помощи машинки.
Машинка была предметом гордости эльфа, и Добби, учитывая тот факт, что с магией у него настали проблемы, очень ею дорожил. Машинка являлась подарком от лучшего друга на день открытия ателье. Сэр Гарри зачаровал ее лично, — разумеется, при содействии профессора Флитвика. Большую часть работы, конечно, проделал именно преподаватель Чар, но мысль о том, что к созданию подарка приложил руку и сам Гарри, грела душу старого Добби.
Первые годы после войны Гарри часто навещал Добби в его ателье, и даже тот факт, что зайти в помещение можно было только согнувшись в три погибели, не сильно ему мешал. Они могли подолгу сидеть в гостиной предаваясь воспоминаниям или попросту развлекаясь. Иногда Поттер шутливо брался за карандаш и чертил на бумаге набросок какого-то костюма или предмета одежды, которые он мельком видел в маггловских кино, на что эльф с огромным энтузиазмом несся в мастерскую, исполненный желания пошить такое дивное одеяние.
В эти годы Гарри навещал Добби все реже и реже. Добби не обижался, нет… Он прекрасно понимал, что у его друга тоже есть семья, работа, но в душе Добби все же было немножко горько: как бы там ни было, он скучал по Гарри. Они не виделись спустя очень долгий срок, а несколько дней назад у домовика был день Рождения, и он не получил от Гарри даже простой открытки с поздравлениями. Добби печалило это.
Закончив с починкой рубашки, он встал меж двух зеркал, намереваясь одеться. Свет из окошка четко освещал его грудь и спину. Странный, будто бы сквозной шрам, распоровший поперек кожу между лопатками, был продолжением прямоугольного серого отпечатка на груди.
Рана, когда-то нанесенная домовику, была сквозной.
Беллатриса всегда отличалась особой меткостью. Лишь единицы могли увернутся от запущенных ею проклятий. Другое дело, что она предпочитала сперва поиграть со своей жертвой в «кошки-мышки», нежели просто убить. Так что ничего удивительного в том, что брошенный ею кинжал попал точно в грудь Добби за долю секунды до исчезновения домовика в вихре аппарации, не было. Беллатриса запрокинула голову и безумно расхохоталась, забыв даже о сбежавших пленниках.
— Так значит это и есть коттедж «Ракушка»? Мы попали куда надо, Добби? — спросил Гарри, готовый к возможному нападению, подозрительно оглядываясь по сторонам. Рон с палочкой наготове поддерживал за плечи обессиленную Гермиону. — Добби? — повторил вопрос Поттер и обернулся посмотреть где эльф. — Добби!
Эльф стоял в паре шагов от Гарри и тяжело дышал. Что-то в нем было не так, что-то было лишнее, неправильное. Покачнувшись, Добби судорожно схватился тонкими пальчиками за серебряную рукоятку кинжала, пронзившего его насквозь, словно бабочку, и слабенько, из последних сил дернул от себя. В последний момент Гарри удалось подхватить падающего друга. Он осторожно вытащил кинжал и с яростью отбросил его от себя. Грязная наволочка пропиталась кровью; Гарри прижал пальцы Добби к его же ране. Глаза Добби закрывались и закатывались, он лишь усилием воли держал их открытыми, с преданностью глядя на Гарри.
— Гарри Поттер — хороший человек, — еле ворочая языком, шептал Добби. — Он не должен горевать по ничтожному Добби. Добби счастлив, что у него был такой добрый друг, — с трудом прохрипел эльф, прижимая руку к ране.
Желваки Гарри заходили ходуном. В глазах его были только ужас и страх. Он огляделся в поисках помощи.
— Гермиона, бадъян! Срочно!
Гермиону колотило. Она дрожала всем телом. Её хватило только на то, чтобы помотать головой и спрятать лицо в ладонях, повиснув на Роне. Рон перевел:
— Это не поможет, Гарри. С этим экстракт не справится.
Распаленный мозг услужливо подкинул Поттеру похожую картину: туалет девочек, израненный Малфой и нависший над телом Драко Снейп.
Аккуратно положив Добби на бок на землю и содрав с его груди наволочку, Гарри монотонно затянул заклинание.
Могло показаться, что его телом управляет кто-то другой. В памяти четко всплыли все необходимые движения палочкой. Слова заклятия, которым Снейп залечил раны Малфоя, слетали с языка Гарри, словно он пользовался ими ежедневно.
Страница 3 из 5
