Фандом: Психопаспорт. Подписываться кровью под сделками Касэй мешает только её парадоксальная брезгливость и отсутствие в кабинете бумаги. Для кого-то столь приземлённого, глава на удивление виртуозно дёргает за метафорический поводок.
Добавить в моё избранное
24 мин, 10 сек 11720
Понимает, что, возможно, совершает ошибку, но не может удержаться от соблазна:
— Когда-то вы были первым, верно? — спрашивает Цунэмори, прекрасно зная ответ.
Касэй улыбается хищно, с предостережением и отводит взгляд. Аканэ радуется, что ушла от ответа, выигравшей себя не чувствует, но и горечи поражения нет. Лёгкое удивление, ведь это был почти ультиматум, а в каком бы хорошем расположении духа Глава сегодня ни была, откровенного нахальства она так просто не прощает. Никому, даже ей, и если она права в своих подозрениях, то…
— Когами Шинья застрелил родственную душу.
То расплата себя ждать не заставит.
— Что он почувствовал? — В голосе Главы вновь прорезается любопытство, Аканэ выпрямляется, понимая, что её снова вытащили на тонкий лёд, поставили на место и напомнили о поводке и медленно выдыхает.
На этот вопрос нет правильной реакции.
— Моё молчание сохранит ему жизнь?
— Ваше молчание убедит меня в том, что ваши методы не слишком действенны, и от отрезанных рук толку больше, — со страшной улыбкой на губах отзывается Касэй. — Ну же, Аканэ. Я пытаюсь действовать, как вы — спрашивать и наблюдать. Убедите меня, что так тоже можно.
Цунэмори пытается взвесить все за и против, рассуждает о том, насколько можно доверять любопытству первому из Системы, боится сделать неверный выбор и прекрасно знает — что бы она сейчас не сделала, это ошибка. Какая ошибка фатальна — вопрос только в этом.
— До — словно смотреться в зеркало, — глухо повторяет она слова Когами. — После — словно сорвавшись с цепи.
— Интересно. — Касэй склоняет голову к плечу и демонстративно хмурится. — Он занятней, чем мне казалось.
Благосклонно кивает и жестом показывает на дверь:
— Ступайте, инспектор.
— Препарировать не станете? — Разочарованная собственной капитуляцией и испуганная своей же беспомощностью, Аканэ устало прикрывает глаза.
Вопрос не из сферы разрешённых, не всё из того, что ей позволено знать, разрешено обсуждать. Не с кем-либо — об этом речи даже не идёт, а даже с самой Сивиллой. Она может не ответить вовсе, а может дать пощёчину больнее прежней. Оба варианта плохи, и Касэй предсказуемо выбирает второй.
— Зачем же? — удивляется Глава. — В этом нет нужды — у вас блестяще получается вскрывать без ножа.
Это другая их игра, и в ней важно уметь читать между строк — Сивилла заядлый торгаш.
Когда Аканэ выходит из кабинета, по столешнице, словно метроном, вновь стучат подушечки пальцев. Звук эхом отдаётся в голове, и Цунэмори невесело думает, что подписываться кровью под этими сделками Касэй мешает только её парадоксальная брезгливость и отсутствие в кабинете бумаги. Для кого-то столь приземлённого, Глава на удивление виртуозно дёргает за метафорический поводок.
В жилом блоке Хинакавы тихо, пыльно и не убрано — по полу разбросаны старые блоки питания, жёсткие диски, адаптеры, коммуникаторы, кое-где попадаются выпавшие из клавиатуры буквы, мотки проволоки и пластиковые панели. Среди технического безумства кое-как разбросана одежда — толстовки всевозможных цветов, неизменное пальто и с десяток совершенно идентичных белых рабочих рубашек, мятые, но во всём этом кошмаре абсолютно чистые. Книжные полки, которые занимают почти всё свободное пространство стен, завалены книгами в новеньких переплётах. Большая их часть — энциклопедии программирования и компьютерной техники, фармацевтические справочники и тематические ежемесячники. Всё это он мог бы читать и в электронном виде, но то ли дело в привычке вырывать из книг понравившиеся листы, то ли в любви к пёстрым стикерам и закладкам, но он каждый месяц выписывает из единственного в городе книжного десяток новинок.
Пузырьков с таблетками на полу, конечно же, нет.
— Ещё один? — спрашивает Аканэ, устраиваясь на единственном свободном от хлама кресле и подтягивая к себе колени.
— Ага. — Шо прикусывает кончик языка и аккуратно, с ювелирной точностью отсоединяет наружную панель браслета.
— Караномори знает, что ты таскаешь у неё вещдоки? — Цунэмори лукаво улыбается и берёт открытый журнал.
— Она разрешила, — обиженно тянет Шо, словно само предположение о том, что он мог взять без спроса, его оскорбляет. — Всё равно это браслеты ликвидированных, кому они нужны.
— Учитывая то, что ты делаешь…
— Ни в одних правилах нет пункта «не вскрывать». Я прочёл.
Перед глазами Цунэмори мелькает рыжая шевелюра Кагари, она пожимает плечами, не говоря о том, что иногда на написание новых правил уходят сотые доли секунды, и невидящим взглядом утыкается в мелкие строчки научного текста.
Она часто приходит сюда после рабочего дня. В первый раз это была необходимость — у Шо случилась передозировка, и чтобы избежать вмешательства Касэй, действовать нужно было быстро и самостоятельно.
— Когда-то вы были первым, верно? — спрашивает Цунэмори, прекрасно зная ответ.
Касэй улыбается хищно, с предостережением и отводит взгляд. Аканэ радуется, что ушла от ответа, выигравшей себя не чувствует, но и горечи поражения нет. Лёгкое удивление, ведь это был почти ультиматум, а в каком бы хорошем расположении духа Глава сегодня ни была, откровенного нахальства она так просто не прощает. Никому, даже ей, и если она права в своих подозрениях, то…
— Когами Шинья застрелил родственную душу.
То расплата себя ждать не заставит.
— Что он почувствовал? — В голосе Главы вновь прорезается любопытство, Аканэ выпрямляется, понимая, что её снова вытащили на тонкий лёд, поставили на место и напомнили о поводке и медленно выдыхает.
На этот вопрос нет правильной реакции.
— Моё молчание сохранит ему жизнь?
— Ваше молчание убедит меня в том, что ваши методы не слишком действенны, и от отрезанных рук толку больше, — со страшной улыбкой на губах отзывается Касэй. — Ну же, Аканэ. Я пытаюсь действовать, как вы — спрашивать и наблюдать. Убедите меня, что так тоже можно.
Цунэмори пытается взвесить все за и против, рассуждает о том, насколько можно доверять любопытству первому из Системы, боится сделать неверный выбор и прекрасно знает — что бы она сейчас не сделала, это ошибка. Какая ошибка фатальна — вопрос только в этом.
— До — словно смотреться в зеркало, — глухо повторяет она слова Когами. — После — словно сорвавшись с цепи.
— Интересно. — Касэй склоняет голову к плечу и демонстративно хмурится. — Он занятней, чем мне казалось.
Благосклонно кивает и жестом показывает на дверь:
— Ступайте, инспектор.
— Препарировать не станете? — Разочарованная собственной капитуляцией и испуганная своей же беспомощностью, Аканэ устало прикрывает глаза.
Вопрос не из сферы разрешённых, не всё из того, что ей позволено знать, разрешено обсуждать. Не с кем-либо — об этом речи даже не идёт, а даже с самой Сивиллой. Она может не ответить вовсе, а может дать пощёчину больнее прежней. Оба варианта плохи, и Касэй предсказуемо выбирает второй.
— Зачем же? — удивляется Глава. — В этом нет нужды — у вас блестяще получается вскрывать без ножа.
Это другая их игра, и в ней важно уметь читать между строк — Сивилла заядлый торгаш.
Когда Аканэ выходит из кабинета, по столешнице, словно метроном, вновь стучат подушечки пальцев. Звук эхом отдаётся в голове, и Цунэмори невесело думает, что подписываться кровью под этими сделками Касэй мешает только её парадоксальная брезгливость и отсутствие в кабинете бумаги. Для кого-то столь приземлённого, Глава на удивление виртуозно дёргает за метафорический поводок.
2. Браслет на запястье
Хотя, быть может, дело здесь не только в этом.В жилом блоке Хинакавы тихо, пыльно и не убрано — по полу разбросаны старые блоки питания, жёсткие диски, адаптеры, коммуникаторы, кое-где попадаются выпавшие из клавиатуры буквы, мотки проволоки и пластиковые панели. Среди технического безумства кое-как разбросана одежда — толстовки всевозможных цветов, неизменное пальто и с десяток совершенно идентичных белых рабочих рубашек, мятые, но во всём этом кошмаре абсолютно чистые. Книжные полки, которые занимают почти всё свободное пространство стен, завалены книгами в новеньких переплётах. Большая их часть — энциклопедии программирования и компьютерной техники, фармацевтические справочники и тематические ежемесячники. Всё это он мог бы читать и в электронном виде, но то ли дело в привычке вырывать из книг понравившиеся листы, то ли в любви к пёстрым стикерам и закладкам, но он каждый месяц выписывает из единственного в городе книжного десяток новинок.
Пузырьков с таблетками на полу, конечно же, нет.
— Ещё один? — спрашивает Аканэ, устраиваясь на единственном свободном от хлама кресле и подтягивая к себе колени.
— Ага. — Шо прикусывает кончик языка и аккуратно, с ювелирной точностью отсоединяет наружную панель браслета.
— Караномори знает, что ты таскаешь у неё вещдоки? — Цунэмори лукаво улыбается и берёт открытый журнал.
— Она разрешила, — обиженно тянет Шо, словно само предположение о том, что он мог взять без спроса, его оскорбляет. — Всё равно это браслеты ликвидированных, кому они нужны.
— Учитывая то, что ты делаешь…
— Ни в одних правилах нет пункта «не вскрывать». Я прочёл.
Перед глазами Цунэмори мелькает рыжая шевелюра Кагари, она пожимает плечами, не говоря о том, что иногда на написание новых правил уходят сотые доли секунды, и невидящим взглядом утыкается в мелкие строчки научного текста.
Она часто приходит сюда после рабочего дня. В первый раз это была необходимость — у Шо случилась передозировка, и чтобы избежать вмешательства Касэй, действовать нужно было быстро и самостоятельно.
Страница 2 из 7
