Основатели

Ковентина кивнула, аккуратно подправляя ход иглы.

— Да, потому и живет здесь. Семья-то ее в Лондоне. Говорят, отец хотел выдать ее за кого-то из нормандских магглов, но здесь мать вмешалась: хоть и через сквиба, но родниться с магглами… Этого ее гордость потерпеть не могла. Вот и выслали ее сюда, чтобы не позорила семью.

Хозяйка замка отвлеклась вдруг от своей работы и подняла взгляд на юного кузена.

— Салазар, — строго сказала она. — Я вполне понимаю, что твоему возрасту свойствены увлечения определенного рода, однако Ровена не та девушка, которая подойдет для этих целей. Если твои устремления благородны, то сразу должна предупредить: твоя семья никогда не примет такую, как она. Если же… — молодая женщина слегка замялась, однако все-таки решила продолжить: — Если же нет, то уже ее семья не простит подобного. Разумеется, она красива, но красавиц достаточно и без нее. Ты понял меня?

Она взмахнула рукой и нечаянно столкнула корзинку с разноцветными нитями. На пол упало несколько мотков.

— Разумеется, — Салазар поднял нитки и любезно протянул их кузине. — Хотя ты напрасно беспокоишься по этому поводу. Меня и правда куда больше увлекло, кто в наших местах использует подобную забаву, нежели сама леди. Но если тебе так нужно это услышать, то я подтверждаю: я не собираюсь делать ничего, что впоследствии усложнит мне жизнь.

— Вот и чудесно, — Ковентина улыбнулась, протягивая ему руку. Юноша коснулся губами гладкой кожи и откланялся.

Разумеется, он не будет делать ничего, что может усложнить ему жизнь. А вот то, что поможет построить неплохую карьеру — над этим стоило подумать!

Среди множества прочих талантов был у Салазара еще один. На фоне прочих довольно скромный, однако юноша привык воспринимать его как одно из чувств — как обоняние или осязание.

Салазар умел «нащупывать» магическую сущность в человеке. Не ауру — ауру многие более-менее способные волшебники умеют распознавать, а именно сущность. Более того, он навскидку мог оценить потенциальную мощность этой магической сущности.

Слова о том, что встреченная незнакомка — сквиб, Салазара огорошили. Он с первого взгляда почувствовал в ней наличие магического начала, а дотронувшись, убедился в своих предположениях. Правда, магия внутри девушки выглядела как-то непривычно, будто подернутая дымкой.

Обдумывая все это, юноша пришел к выводу, что магический талант в Ровене Рейвенкло всего-навсего спит. Правда, оставалось непонятным, почему подобное произошло с вполне взрослой девушкой, но это являлось самым рациональным объяснением.

Сделав такое заключение и приняв его за отправную точку, Салазар сосредоточился на следующей мысли.

Норманнов он не любил — как, впрочем, и все народы, пришедшие на населенные кельтами земли. С другой стороны, этими землями вот уже несколько веков владели англосаксы, которых Салазар не любил куда больше. Значит, в каком-то смысле норманнов можно было считать своего рода мщением за экспансию англосаксов.

И, как бы там ни было, у юноши имелись вполне определенные честолюбивые планы.

Он стремился к власти — а власть была там, у трона. Разумеется, самый удобный путь к нему лежал через чью-либо протекцию, однако предоставить ее юному кельту было некому. Конечно, можно действовать последовательно, влияя на мысли то одного, то другого маггла — но такой путь будет слишком долог. На него уйдут годы и годы, что Салазара никак не могло устроить.

Юная дочь влиятельного норманна представляла собой замечательный шанс. Если Слизерину удастся пробудить в ней магический талант, он заслужит благодарность ее семьи. Семьи, которая станет его аванпостом на пути к желанному возвышению.

Они вновь встретились — но на этот раз Салазар оказался подготовлен к встрече.

Любой другой был бы покорен красотой всадницы, воплотившей, казалось, в себе образ Дианы-охотницы, но юноша вглядывался куда глубже. Он пытался понять, отчего палочка неподвластна этим тонким изящным рукам, и почему слова, произносимые этим идеально очерченным ртом, не обладают магической силой.

Молодой человек стоял на пути, и Ровене пришлось придержать коня.

— Это опять Вы? — голос прозвучал чуть устало, будто девушке не в первый раз приходилось отбиваться от навязчивых поклонников.

Салазар улыбнулся ей. Его самого природа не наделила красотой в классическом понимании этого слова, однако при желании его породистое и надменное лицо умело принимать обаятельное выражение. Слизерин довольно рано понял, что подчас мягкостью и обходными маневрами можно добиться куда бОльшего, нежели прямым давлением. Особенно хорошо это подходило в обращении с женщинами. Если, разумеется, ему от них было что-то нужно.

— Моя прекрасная леди, — заговорил корнуолец, и его голос прозвучал глубже и проникновеннее, чем обычно. — Я могу сделать Вам предложение, которое, уверен, не покажется Вам безынтересным.