Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
Добавить в моё избранное
300 мин, 8 сек 12268
Вплоть до прихода осенних дождей они по несколько раз на неделе встречались с Салазаром. Молодой человек прикладывал всевозможные усилия, но как Ровена и ожидала, ничего не получалось. Казалось бы, надо признать, что идея изначально была обречена на провал, но ни самозваный учитель, ни ученица не высказывали этого вслух. Они упорно появлялись в условленные дни на поляне их встречи: Ровена прибывала верхом, а Салазар приходил пешком от замка своих родичей, чтобы не вызывать у них подозрений отъездами.
Холода, дожди и ранние сумерки, наступившие в начале октября, заставили молодых людей расстаться. Природа перестала быть гостеприимным местом, а в замок Ровены Салазар не мог позволить себе ездить. К тому же дорога к нему шла через небольшой перевал, живописный летом, но почти непроходимый в месяцы, когда его заметали снега.
На полгода молодые люди оказались отрезанными друг от друга. Несколько недель они вечерами еще писали друг другу письма, используя сову семейства Рейвенкло, которую мать вручила дочери «на всякий случай, для связи», но потом и переписка прекратилась. Ровена прекрасно понимала, что это — чудесный предлог, чтобы расстаться, никому ничего не объясняя. Не извиняясь и не утешая.
В конце концов, Салазар обещал попытаться — и свое обещание он выполнил. Кто сможет обвинить его в том, что попытка не удалась… лишь растревожив почти успокоившееся сердце?
Ровена медленно взяла гребень и начала расчесывать свои густые темно-русые волосы. Она заплетет их в косы, уложит и прикроет платком, как принято у женщин на родине ее отца. И никто, кроме родных, не увидит, как красиво переливаются они золотом на весеннем солнце. Да и родные, наверное, уже не увидят — ведь именно поэтому Ровена живет в этом всеми заброшенном замке вот уже два года, с тех самых пор, как родители потеряли последние надежды на ее счет.
Нет. Гребень с резким стуком полетел на прикроватный столик. Нет, быть может, Салазар уже сдался, и если надеется еще на что-то, так это на ее благоразумие. Однако, пусть она будет наивной до конца — но она поедет на поляну. Хотя бы один раз. Хотя бы просто убедиться, что черноволосого корнуольца там нет.
Аккуратно заплетя волосы и тщательно одевшись, Ровена спустилась вниз, приказала оседлать своего коня и приготовить к поездке Цезаря. Служанка, девушка на несколько лет старше хозяйки, подала завтрак, который был нарочито спокойно съеден. Берта да старый конюх, он же исполнитель всей мужской работы в замке — вот и все слуги, что находились здесь с Ровеной. Собственно, на окружение девушка никогда не обращала внимания — лишь бы ей не мешали, но сейчас она особо остро ощущала это унижение. В лондонском доме остались десятки слуг!
Закончив, Ровена вышла во двор. Конь дожидался ее, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Тоже заскучал за долгую зиму, подумала Ровена, не сдержав улыбки и потрепав коня по холке. Легко вскочив в седло, девушка приняла у конюха своего сокола и выехала из ворот замка.
Весна действительно все громче заявляла о своих правах. Перевал, хоть и сохранил остатки снега, уже перестал быть непроходимым, открыв доступ к южным склонам. Давая волю коню, Ровена пустила его в галоп, придержав ход лишь когда они начали приближаться к заветной поляне.
Уже почти достигнув желанного места, девушка ощутила страстное желание повернуть назад. Как больно ударит по самолюбию еще одна неудача, еще одно доказательство, что она нужна была не как человек, а как какое-либо средство… Впрочем, Салазар с несколько ошарашивающим цинизмом сразу сообщил ей о личной заинтересованности, так что, наверное, не стоило ожидать от него большего.
Ругаясь на саму себя за нерешительность, Ровена собралась с духом и направила коня в сторону поляны. Она еще не полностью въехала на нее, когда сердце пропустило удар, а потом забилось несколько быстрее, чем это полагалось сердцу благородной девушки: на другом конце поляны, прислонившись к стволу дерева и закутавшись в темный плащ, стояла мужская фигура.
Ровена заставила себя выровнять дыхание и продолжала путь. Мужчина стоял, опустив голову и, казалось, даже не слышал стука копыт — но девушка уже не сомневалась, что видит именно Салазара. Подъехав достаточно близко, она встряхнула руку, на которой сидел нетерпеливо переминающийся Цезарь, после чего сняла клобучок с его маленькой гордой головки. Сокол, первые мгновения щурившийся на яркий солнечный свет, осознал, что ему предоставляют свободу, и, пару раз взмахнув крыльями, взмыл в небеса. Он пролетел совсем близко от стоящего молодого человека, и в лицо тому ударила волна возмущенного крыльями воздуха. Только сейчас юноша вздрогнул, отвлекаясь от занимавших его мыслей, и, подняв голову, встретился взглядом с Ровеной.
Лицо Салазара, и летом не имевшее особых красок, за зиму побледнело еще больше и заметно осунулось. Ровене на какое-то мгновение даже стало неловко за свой румянец, который — она это точно знала — появился на ее щеках после быстрой скачки.
Холода, дожди и ранние сумерки, наступившие в начале октября, заставили молодых людей расстаться. Природа перестала быть гостеприимным местом, а в замок Ровены Салазар не мог позволить себе ездить. К тому же дорога к нему шла через небольшой перевал, живописный летом, но почти непроходимый в месяцы, когда его заметали снега.
На полгода молодые люди оказались отрезанными друг от друга. Несколько недель они вечерами еще писали друг другу письма, используя сову семейства Рейвенкло, которую мать вручила дочери «на всякий случай, для связи», но потом и переписка прекратилась. Ровена прекрасно понимала, что это — чудесный предлог, чтобы расстаться, никому ничего не объясняя. Не извиняясь и не утешая.
В конце концов, Салазар обещал попытаться — и свое обещание он выполнил. Кто сможет обвинить его в том, что попытка не удалась… лишь растревожив почти успокоившееся сердце?
Ровена медленно взяла гребень и начала расчесывать свои густые темно-русые волосы. Она заплетет их в косы, уложит и прикроет платком, как принято у женщин на родине ее отца. И никто, кроме родных, не увидит, как красиво переливаются они золотом на весеннем солнце. Да и родные, наверное, уже не увидят — ведь именно поэтому Ровена живет в этом всеми заброшенном замке вот уже два года, с тех самых пор, как родители потеряли последние надежды на ее счет.
Нет. Гребень с резким стуком полетел на прикроватный столик. Нет, быть может, Салазар уже сдался, и если надеется еще на что-то, так это на ее благоразумие. Однако, пусть она будет наивной до конца — но она поедет на поляну. Хотя бы один раз. Хотя бы просто убедиться, что черноволосого корнуольца там нет.
Аккуратно заплетя волосы и тщательно одевшись, Ровена спустилась вниз, приказала оседлать своего коня и приготовить к поездке Цезаря. Служанка, девушка на несколько лет старше хозяйки, подала завтрак, который был нарочито спокойно съеден. Берта да старый конюх, он же исполнитель всей мужской работы в замке — вот и все слуги, что находились здесь с Ровеной. Собственно, на окружение девушка никогда не обращала внимания — лишь бы ей не мешали, но сейчас она особо остро ощущала это унижение. В лондонском доме остались десятки слуг!
Закончив, Ровена вышла во двор. Конь дожидался ее, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Тоже заскучал за долгую зиму, подумала Ровена, не сдержав улыбки и потрепав коня по холке. Легко вскочив в седло, девушка приняла у конюха своего сокола и выехала из ворот замка.
Весна действительно все громче заявляла о своих правах. Перевал, хоть и сохранил остатки снега, уже перестал быть непроходимым, открыв доступ к южным склонам. Давая волю коню, Ровена пустила его в галоп, придержав ход лишь когда они начали приближаться к заветной поляне.
Уже почти достигнув желанного места, девушка ощутила страстное желание повернуть назад. Как больно ударит по самолюбию еще одна неудача, еще одно доказательство, что она нужна была не как человек, а как какое-либо средство… Впрочем, Салазар с несколько ошарашивающим цинизмом сразу сообщил ей о личной заинтересованности, так что, наверное, не стоило ожидать от него большего.
Ругаясь на саму себя за нерешительность, Ровена собралась с духом и направила коня в сторону поляны. Она еще не полностью въехала на нее, когда сердце пропустило удар, а потом забилось несколько быстрее, чем это полагалось сердцу благородной девушки: на другом конце поляны, прислонившись к стволу дерева и закутавшись в темный плащ, стояла мужская фигура.
Ровена заставила себя выровнять дыхание и продолжала путь. Мужчина стоял, опустив голову и, казалось, даже не слышал стука копыт — но девушка уже не сомневалась, что видит именно Салазара. Подъехав достаточно близко, она встряхнула руку, на которой сидел нетерпеливо переминающийся Цезарь, после чего сняла клобучок с его маленькой гордой головки. Сокол, первые мгновения щурившийся на яркий солнечный свет, осознал, что ему предоставляют свободу, и, пару раз взмахнув крыльями, взмыл в небеса. Он пролетел совсем близко от стоящего молодого человека, и в лицо тому ударила волна возмущенного крыльями воздуха. Только сейчас юноша вздрогнул, отвлекаясь от занимавших его мыслей, и, подняв голову, встретился взглядом с Ровеной.
Лицо Салазара, и летом не имевшее особых красок, за зиму побледнело еще больше и заметно осунулось. Ровене на какое-то мгновение даже стало неловко за свой румянец, который — она это точно знала — появился на ее щеках после быстрой скачки.
Страница 12 из 86
