Основатели

Но, в любом случае, одного взгляда девушке было достаточно, чтобы понять, по какой причине прекратилась их переписка. Она сочувственно улыбнулась, и негромко произнесла:

— Добрый день, Салазар. С прошедшей зимой Вас. И… — здесь Ровена слегка замялась, перехватив настороженное выражение глаз юноши, но все же продолжила: — не принимайте все так близко к сердцу. Здесь холодно — и первая зима мне далась также нелегко — ведь в Лондоне гораздо теплее. Но на следующий год было уже легче.

— Очень утешает, — фыркнул Салазар. Его голос звучал чуть хрипловато, но в целом — как обычно. — Вы Цезаря выгуливать приехали или?

Он чуть отодвинул полу плаща, показывая толстый том, тщательно оберегаемый от весенней влаги. Зеленые глаза Ровены радостно вспыхнули. Позабыв обо всех сомнениях, что терзали ее еще только этим утром, она торопливо спешилась, и как ребенок к сладости потянулась к книге. Похоже, еще ничего не закончилось.

И снова все пошло своим чередом. Плавно текли дни и недели, складываясь потихоньку в месяцы. Ровена осознавала, что это уже даже нельзя называть попытками пробудить ее якобы спящий талант, но она ценила драгоценное время, проведенное в обществе интересного собеседника. Умная девушка старательно гнала от себя мысль, что рано или поздно все это закончится — и тогда вновь навалится тоска, отягощенная воспоминаниями о более приятных днях. Но она ведь не могла отказаться от того, чего столь долго была лишена. Она ценила и привозимые Салазаром книги, и его самого как достойного собеседника.

В этот день, приехав на поляну, Ровена обнаружила аккуратно расстеленный плащ, на котором располагалось угощение. В центре композиции красовался высокий кувшин, который, как девушка опознала, прибыл сюда со Средиземноморского побережья. Переведя взгляд на довольно улыбающегося Салазара, девушка вопросительно приподняла бровь.

— Что Вы хотите этим сказать, сударь? — поняв, что только на взгляд она не дождется ответа, вопросила Ровена.

— А Вы не помните? — изящно протянув руку, чтобы помочь ей спешится, произнес Салазар. В его черных глазах мелькнула… усмешка? — Именно в этот день год назад я имел честь встретиться с Вами. Я решил, что такую годовщину не грех было бы и отпраздновать.

Да, действительно. Ровена даже не заметила, что ее пальчики по-прежнему покоятся в ладони черноволосого корнуольца, который плавно подводил ее к еще одному расстеленному плащу. Прошел ровно год — половина из которого пролетела совершенно незаметно. Но странно, что об этом вспомнил именно Салазар — опыт общения с отцом подсказывал девушке, что мужчины большинства подобных дат не помнят. Или не желают помнить.

Ровена из-под ресниц бросила взгляд на молодого человека. Он всегда был галантен с нею и ни разу не позволил себе ничего… вызывающего. Они столько времени провели вдвоем, наедине, что, находясь они в другом месте, девушка оказалась бы давным-давно скомпрометированной. Однако за все время их общения не было ни одной минуты, за которую Ровена могла бы покраснеть. Время от времени Салазар вежливо отдавал должное ее красоте, но эти фразы выглядели ни к чему не обязывающими, простой констатацией факта.

Но, быть может, корнуолец просто был куда более терпелив, нежели многие его сверстники, и искал более тонкого подхода к девушке? Или…

Салазар, неожиданно мягко улыбаясь, протянул ей кубок, наполненные вином, и Ровена, все еще пребывая в растерянных чувствах, приняла его. Юноша приподнял свой кубок и поднес его к губам. Девушка поступила так же.

Сделав несколько глотков, Ровена вдруг почувствовала, как по всему телу начинает распространяться тягучее тепло. Руки стали слишком тяжелыми, а кубок — и вовсе неподъемным, и потому вещица прекрасной чеканки выпала из ослабевших пальцев. Несколько кроваво-красных капель вытекли из нее, тут же впитавшись в землю.

Это было последним, что увидела девушка, ибо веки, тоже отяжелев, закрылись. Сил держать спину прямо не осталось, и Ровена, откинувшись, упала назад. В следующее мгновение она спала крепким сном.

Пробуждение было неприятным. Ровена просыпалась медленно, с каким-то нехорошим чувством в груди. Ленивая тяжесть в членах сменилась странным давлением снаружи. Обнаженная кожа кистей рук, щиколоток и шеи холодило нечто. Нечто, навевающее плохие предчувствия.

С трудом приоткрыв глаза, девушка в первый момент решила, что все еще спит, и это — ее кошмар.

Все ее тело, от шеи до ступней, было оплетено змеями. Ядовитыми змеями.

Когда Ровена была совсем маленькой, на нее набросился крупный агрессивный полоз. Неядовитая змея, по счастью, но девочке хватило впечатлений, чтобы всю дальнейшую жизнь шарахаться от любых змей — вплоть до безобиднейших ужей. В какой-то мере она и любовью к хищным птицам прониклась из-за того, как смело они бросались на ползучих гадов.

Но именно сегодня Цезарь остался дома.