Основатели

Правда, сейчас они вчетвером нападали на одну девушку, которая, даже если бы и имела возможность, вряд ли подняла бы на них руку. И тем не менее убивать четырех человек только из-за их страха перед неведомым — на это Годрик не чувствовал себя способным.

И все-таки Хельгу как-то надо было спасать. Желательно, поскорее, пока спорщики не пришли к какому-либо окончательному решению.

Рыжеволосый юноша все так же соблюдая осторожность отошел назад. Сегодня явно был его день — удачный и богатый на идеи. Остальные срабатывали, поэтому оставалось надеяться, что сработает и эта.

Вернувшись к своему коню, Годрик в очередной раз за сегодняшний день вскочил в седло. Волшебную палочку он спрятал обратно за пазуху, зато откинул полу плаща, демонстративно выставляя вперед рукоять меча. Стараясь не шуметь, молодой человек проехал немного назад, а потом снова пустил вскачь, галопом ворвавшись на поляну.

Деревенские парни, от неожиданности вздрогнув, привычно посторонились при виде всадника. Последние солнечные лучи, перед тем, как окончательно скрыться за горизонтом, скользнули по рыжим кудрям, застав их полыхнуть огнем. Обнажив меч, Годрик направил коня так, чтобы оказаться между Хельгой и факельщиками.

Первым опомнился тот, кто предлагал позвать священника:

— Благородный господин, эта девка не стоит Вашей защиты! Она ведьма!

— Что за чушь? — стараясь придать своему голосу весомость, бросил Гриффиндор. Ему внезапно вспомнился Салазар, и юноша попытался изобразить на своем лице точно такую же пренебрежительно-уничижительную гримасу. Вместо этого непривычная к подобной мимике физиономия Годрика перекосилась столь жутко, что парни снова попятились. — Ведьм не существуют. Есть лишь еретики и сумасшедшие. А если вы верите в колдовство — то сами еретики! Я как раз еду в гости к епископу, быть может, захотите составить компанию?

Судя по лицам деревенских, они подобным желанием не горели. Пользуясь их замешательством, Гриффиндор обернулся к Хельге и подал ей руку. Девушка, поколебавшись короткое мгновение, вцепилась в протянутую ладонь, и Годрик как пушинку поднял ее к себе в седло.

Более факельщики его не интересовали. Пришпорив коня, всадники покинули злосчастную поляну, уносясь в ночную тьму.

Только когда минут через сорок окончательно измученный конь, на котором к тому же оказалась удвоенная масса, начал останавливаться, Годрик осознал, что они едут куда-то не туда.

Хельга, сидевшая перед ним, сжалась в комочек. Годрик крепко держал ее левой рукой, чтобы при быстрой скачке девушка не соскользнула с коня. Юноша ощущал, как время от времени светловолосая малышка вздрагивает, но не знал, что можно сказать или сделать. Гриффиндор пытался сообразить, что лучше — расспросить, чтобы Хельга выговорилась, или же не лезть с вопросами. У него, конечно, были сестры — но старшие и такие бойкие, что ему, скорее, приходилось бороться за свое место под солнцем, нежели утешать их в чем-то. Собственно, он ни одну из своих рыжеволосых и смешливых сестер не помнил зареванной — девицы из семьи Гриффиндор всегда сами умели за себя постоять. Хоть словом, хоть волшебством, хоть кулаком.

И пока Годрик решал, что же ему делать, он не заметил, что, скрываясь подальше от «охотников на ведьм», конь свернул не обратно, на запад, а дальше на восток, в лес.

Искать дорогу назад, да и к тому же в темноте опять проезжать ту деревеньку юноше совершенно не улыбалось. Он не для того затеял балаган, чтобы в результате снова нос к носу столкнуться с теми людьми.

И потому они продолжали свой путь. Конь неспешным шагов увозил Годрика и Хельгу все дальше и дальше от дома.

— Я не поеду домой.

Годрик поперхнулся и едва не выплюнул только что отпитый глоток эля на стол. Откашлявшись, от изумленно посмотрел на девушку.

— Не понял, — пробормотал он. — Но почему?!

— Я не представляю, как покажусь на глаза маме… Да и всем остальным… — Хельга говорила, не поднимая глаз.

— Да твоя мама себе места не находит! — возмутился Годрик. — А с остальными разберемся.

— Нет, — упрямо повторила девушка. — Я… я была такой дурой.

Она склонила голову еще ниже, видимо, жалея, что с утра аккуратно заплела косы, и волосы не могли скрыть ее лицо.

— Хельга, ты не дура, — нахмурился молодой человек. — Может, излишне доверчивая… Но ведь в этом нет ничего плохого! Доверять людям надо.

— Но ведь я не только поверила ему, не только сбежала из дома… — в голосе Хельги послышалось подозрительное хлюпанье. — Я ему рассказала, что я — ведьма.

— Но… — Годрик старательно искал оправдания, — это нормально. В смысле, что бывают же смешанные браки — и вполне честно предупреждать заранее. Кто ж знал, что он этих придурков созовет!

Хельга ничего не ответила. Она так и не притронулась к обеду, который Годрик заказал в придорожном трактире.