Основатели

Она увидела, как приехавший мужчина спешился и решительным шагом подошел к белокурой девушке. Хельга поспешно поднялась ему навстречу, одергивая платье и не поднимая взгляда от земли.

— Я… я все могу объяснить, — девушка все же заговорила первой.

— Дома поговорим.

Лицо мужчины под соломенными волосами тоже раскраснелось, казалось, он с большим трудом сдерживает негодование. Он еще раз осмотрел поляну, после чего нахмурился и подтолкнул Хельгу к своему коню.

— Но мои вещи… — попробовала задержаться светловолосая малышка, но ее даже не стали слушать.

Ровена опомнилась только когда поляна опустела.

Девушка опустила книгу, зажмурилась и снова распахнула глаза.

— Кажется, Хельгу ждет домашний скандал, — раздалось вдруг у нее из-за спины.

Ровена подпрыгнула на месте и резко обернулась. Салазар стоял, задумчиво глядя в ту сторону, откуда еще доносился стук копыт.

— К-как… — Ровена нахмурилась. Кажется, в тот момент, когда забирали Хельгу, корнуольца на поляне не было. — Откуда ты взялся?

— Я был тут, — Салазар передернул плечами. Встретившись взглядом в недоверчивым взором девушки, он неохотно пояснил: — Когда этот человек появился — а я сразу его услышал, — я понял, что он за Хельгой, уж слишком они похожи. Судя по возрасту, это ее отец… Ну, а какова будет реакция отца на любого мужчину, обнаруженного рядом с пропавшей дочерью, даже думать не надо. И, поскольку мне вовсе не улыбалась перспектива сходиться в сражении, а то и в банальной драке из-за того, к чему я не имею ни малейшего касательства, я предпочел… сменить форму.

Объяснения показались Ровене убедительными. Она только не удержалась и, желая слегка отомстить за свой испуг, поинтересовалась:

— Значит, Годрик угадал? Это что-то маленькое?

Взгляд черных глаз стал мрачным.

— Ровена, — медленно произнес юноша. — Поверь, ты точно не захочешь это увидеть.

На какую-то долю мгновения его зрачки стали вертикальными, и у девушки перехватило дыхание. Она поняла, почему Салазар наотрез отказался превращаться при них — уж он-то видел ее страх в действии. С трудом сглотнув, Ровена кивнула, но все же осторожно спросила:

— А ты… ядовитый?

Салазар довольно ухмыльнулся, так, что зубы хищно блеснули.

— Очень, — шипяще произнес он. — Поэтому не советую испытывать мое терпение.

Ровена вцепилась в книгу, чувствуя, что руки дрожат и надо их хоть чем-то занять. Она ненавидела, когда все менялось столь быстро — и уж тем более столь драматично, как сегодня. Девушка беспокоилась за Хельгу… Теперь уже обоснованнее, нежели раньше. А также пришла тревога и за себя саму.

Она не видела отца вот уже… четыре года? Быть может, ему вовсе не нужно, чтобы она возвращалась? И не важно, волшебница она теперь или нет… Может, лучше не рисковать? Но так жить дальше невозможно…

Мучительные размышления Ровены прервал треск веток, заставивший девушку вздрогнуть. В первый момент ей показалось, что это Хельга с отцом возвращаются… бог знает зачем. Однако на поляну выпрыгнул крупный песчано-золотистый зверь.

Как завороженная Ровена уставилась на него, не признав сперва. Зверь тряхнул роскошной густой гривой, прогнулся, издал низкий грозный рык — и прыгнул.

Девушка зажмурилась, выставив перед собой толстый том, к чтению которого так и не успела вернуться. Раздался приглушенный звук падающего тела — и все стихло.

Секунда шла за секундой, но больше ничего не происходило. Ровена рискнула открыть глаза и осторожно обернуться.

Салазар лежал на земле, вытянувшись и оставаясь неподвижным. Зверь, частично придавив его, склонил свою морду к самому его лицу. Мощные передние лапы находились по обе стороны от бледного лица корнуольца.

Ровена боялась не то что шелохнуться — вздохнуть. Ей казалось, что одно неосторожно движение — и зверь просто перегрызет юноше горло. «Но ведь он может превратиться! — вдруг мелькнула мысль у девушки. — Ядовитые змеи некрупные, и прежде, чем зверь поймет, что добыча ускользнула, Салазар будет уже далеко»…

Однако следующей мыслью Ровены было, что если Слизерин так поступит, то зверь обратит свое внимание на нее. Способен ли Салазар…

Сердце девушки билось столь отчаянно громко, что она даже не сразу поняла, что слышит голос. Голос резкий, настойчивый, с оттенком усталости:

— Слезь с меня немедленно. Ты слишком тяжелый.

Ровене осталось лишь с удивлением наблюдать, как хищник медленно сполз с юноши и посмотрел на него с почти человеческой обидой.

Внезапно по шкуре зверя пробежала едва различимая волна, тело деформировалось: задние конечности начали удлиняться, передние — укорачиваться, грива явственно порыжела, с морды исчезли волосы… да и сама она, искажаясь будто глина под руками гончара, постепенно начала принимать человеческие черты.

— Годрик!