Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
Добавить в моё избранное
300 мин, 8 сек 12312
Наигравшись, девочки отпустили ее. Саласия даже, усмехаясь, вручила ей какую-то зачарованную ящерицу, которую Аннис выдала ребятам за змеиный трофей. «Трофей» всех удовлетворил, и девушку долго поздравляли, не уставая восхищаться ее смелостью и удачливостью.
Однако под угрозой раскрытия Аннис теперь была обречена каждый день спускаться в подземелья и пару часов посвящать девочкам.
Вскоре она знала про них все. Хелена оказалась дочерью леди Ровены. Хотя она была всего на несколько месяцев старше подруги, со стороны казалось, что между ними разница года в полтора. Хрупкая и бледная Саласия выглядела младше своего возраста, чего нельзя было сказать о ее умственных способностях. Вообще обе девочки поразили Аннис живым умом и такими знаниями, какие сама девушка получила, лишь начав учебу в замке. Обе уже бегло читали, и хотя среди игрушек не было книг, нашлось немало свитков, как аккуратно заполненных историями, доступными для восприятия в столь юном возрасте, так и исписанных неровными еще детскими почерками.
Игрушки являлись отдельной темой. У Аннис глаза разбегались от их разнообразия. В ее собственном детстве не было ничего подобного, и она сама, подобно ребенку, с широко распахнутыми глазами взирала на эти сокровища. Пушистые звери, до мельчайших подробностей похожие на настоящих, уменьшенные копии обихода: посуда, мебель, даже маленький искусственный садик, игрушечные музыкальные инструменты, зачарованные куклы, одни из которых рассказывали истории или пели, другие танцевали, если хлопать им в ладоши, третьи выполняли короткие несложные команды… Больше всего Аннис поразил домик-клетка с находящейся внутри самой что ни на есть живой и настоящей цветочной феей.
Девушка понимала, что все эти игрушки и во сне не снились не то что маггловским детям, но и многим отпрыскам магических семей. На расспросы Саласия небрежно бросала, что некоторые из игрушек отец привозил из Лондона, а что-то и вовсе выписывал с материка. Как можно было скучать посреди такого великолепия, Аннис решительно не понимала.
Ответ на этот вопрос был простым: количество перестало переходить в качество. Во все это девочки играли много раз, и перестали ценить. Теперь же их внимание было полностью поглощено совершенно новой куклой.
Аннис не раз думала, что с Хеленой, возможно, они могли бы подружиться. Ей очень понравилась эта златоволосая девочка, тихая и серьезная. Саласия тоже умела быть милой — но лишь тогда, когда этого хотелось ей самой. Однако стоило сказать хоть слово поперек, и хрупкая малышка превращалась в капризного и жестокого тирана. Аннис не уставала удивляться, насколько дочь походила на отца, несмотря на то, что между ними лежала пропасть не меньше, чем в сорок лет. Саласия походила на лорда Салазара всем: от внешности до характера и поведения.
Это немного коробило Аннис. Она видела, какими мечтательными бывают глаза черноволосой девочки. Видела, как в те минуты, когда она рассказывает взахлеб какую-нибудь историю, лицо теряет столь портящее его капризное выражение, будто освещаясь изнутри. К тому же девушка ни разу не видела, чтобы Саласия чем-нибудь не поделилась. Казалось, девочки безумно привязаны друг к другу, и они никогда не ссорились из-за вещей, которые, как Аннис уже не сомневалась, в подавляющем большинстве своем были закуплены Слизерином. Саласия с радостью отдавала подруге и игрушки, и сладости, и всегда следила, чтобы Хелене не было скучно. Такая забота со стороны девочки, которая выглядела младшей, также ставила Аннис в тупик.
В этот день Саласия была одна, и оттого скучала еще больше. Про Хелену она смогла сказать только, что леди Ровена забрала ее, и они вместе куда-то уехали из замка. Саласия отчаянно завидовала: сама она еще никогда и никуда не уезжала. Расстроенная своим одиночеством, она совсем извела Аннис, и девушка только и мечтала о часе, когда сможет вырваться от этого маленького чудовища.
Внезапно со стороны двери послышался шум. Сперва до обитательниц игровой комнаты донеслись тяжелые шаги, потом раздался стук, и венчал все низкий глубокий голос.
— Салазар? Мне надо с тобой поговорить!
Потом снова зазвучали шаги. Аннис и Саласия переглянулись. Девушка поняла, что если ее здесь увидят, то все закончится еще хуже, чем если бы поймали в первый раз, а девочка сообразила, что она рискует лишиться своей живой игрушки.
В мгновение ока оценив ситуацию, Аннис шмыгнула за гору игрушек, скрывшись между лисой и белкой, надеясь, что их рыжий цвет замаскирует ее собственную шевелюру.
В следующую секунду дверь распахнулась и в игровую комнату вошел Гриффиндор.
— Дядя Годрик!
Саласия вскочила на ноги и со скоростью, которой Аннис от нее никак не ожидала, запрыгнула на высокого мужчину. Тот рассмеялся и подхватил ее на руки.
Осторожно выглядывая из своего убежища, девушка наблюдала за ними, испытывая странное и мучительное чувство.
Однако под угрозой раскрытия Аннис теперь была обречена каждый день спускаться в подземелья и пару часов посвящать девочкам.
Вскоре она знала про них все. Хелена оказалась дочерью леди Ровены. Хотя она была всего на несколько месяцев старше подруги, со стороны казалось, что между ними разница года в полтора. Хрупкая и бледная Саласия выглядела младше своего возраста, чего нельзя было сказать о ее умственных способностях. Вообще обе девочки поразили Аннис живым умом и такими знаниями, какие сама девушка получила, лишь начав учебу в замке. Обе уже бегло читали, и хотя среди игрушек не было книг, нашлось немало свитков, как аккуратно заполненных историями, доступными для восприятия в столь юном возрасте, так и исписанных неровными еще детскими почерками.
Игрушки являлись отдельной темой. У Аннис глаза разбегались от их разнообразия. В ее собственном детстве не было ничего подобного, и она сама, подобно ребенку, с широко распахнутыми глазами взирала на эти сокровища. Пушистые звери, до мельчайших подробностей похожие на настоящих, уменьшенные копии обихода: посуда, мебель, даже маленький искусственный садик, игрушечные музыкальные инструменты, зачарованные куклы, одни из которых рассказывали истории или пели, другие танцевали, если хлопать им в ладоши, третьи выполняли короткие несложные команды… Больше всего Аннис поразил домик-клетка с находящейся внутри самой что ни на есть живой и настоящей цветочной феей.
Девушка понимала, что все эти игрушки и во сне не снились не то что маггловским детям, но и многим отпрыскам магических семей. На расспросы Саласия небрежно бросала, что некоторые из игрушек отец привозил из Лондона, а что-то и вовсе выписывал с материка. Как можно было скучать посреди такого великолепия, Аннис решительно не понимала.
Ответ на этот вопрос был простым: количество перестало переходить в качество. Во все это девочки играли много раз, и перестали ценить. Теперь же их внимание было полностью поглощено совершенно новой куклой.
Аннис не раз думала, что с Хеленой, возможно, они могли бы подружиться. Ей очень понравилась эта златоволосая девочка, тихая и серьезная. Саласия тоже умела быть милой — но лишь тогда, когда этого хотелось ей самой. Однако стоило сказать хоть слово поперек, и хрупкая малышка превращалась в капризного и жестокого тирана. Аннис не уставала удивляться, насколько дочь походила на отца, несмотря на то, что между ними лежала пропасть не меньше, чем в сорок лет. Саласия походила на лорда Салазара всем: от внешности до характера и поведения.
Это немного коробило Аннис. Она видела, какими мечтательными бывают глаза черноволосой девочки. Видела, как в те минуты, когда она рассказывает взахлеб какую-нибудь историю, лицо теряет столь портящее его капризное выражение, будто освещаясь изнутри. К тому же девушка ни разу не видела, чтобы Саласия чем-нибудь не поделилась. Казалось, девочки безумно привязаны друг к другу, и они никогда не ссорились из-за вещей, которые, как Аннис уже не сомневалась, в подавляющем большинстве своем были закуплены Слизерином. Саласия с радостью отдавала подруге и игрушки, и сладости, и всегда следила, чтобы Хелене не было скучно. Такая забота со стороны девочки, которая выглядела младшей, также ставила Аннис в тупик.
В этот день Саласия была одна, и оттого скучала еще больше. Про Хелену она смогла сказать только, что леди Ровена забрала ее, и они вместе куда-то уехали из замка. Саласия отчаянно завидовала: сама она еще никогда и никуда не уезжала. Расстроенная своим одиночеством, она совсем извела Аннис, и девушка только и мечтала о часе, когда сможет вырваться от этого маленького чудовища.
Внезапно со стороны двери послышался шум. Сперва до обитательниц игровой комнаты донеслись тяжелые шаги, потом раздался стук, и венчал все низкий глубокий голос.
— Салазар? Мне надо с тобой поговорить!
Потом снова зазвучали шаги. Аннис и Саласия переглянулись. Девушка поняла, что если ее здесь увидят, то все закончится еще хуже, чем если бы поймали в первый раз, а девочка сообразила, что она рискует лишиться своей живой игрушки.
В мгновение ока оценив ситуацию, Аннис шмыгнула за гору игрушек, скрывшись между лисой и белкой, надеясь, что их рыжий цвет замаскирует ее собственную шевелюру.
В следующую секунду дверь распахнулась и в игровую комнату вошел Гриффиндор.
— Дядя Годрик!
Саласия вскочила на ноги и со скоростью, которой Аннис от нее никак не ожидала, запрыгнула на высокого мужчину. Тот рассмеялся и подхватил ее на руки.
Осторожно выглядывая из своего убежища, девушка наблюдала за ними, испытывая странное и мучительное чувство.
Страница 53 из 86
