Основатели

Похоже, Салазар не большее нее доверял ее супругу, и прислал на подмогу своего протеже.

— Он… один? — изо всех сил удерживая на лице равнодушную маску поинтересовалась баронесса.

— Не совсем. С ним двое очаровательнейших юношей. Но, уверен, Вы будете только рады их увидеть. Впрочем, они уже ждут Вас наверху. В последней комнате по коридору.

Ровена начала подниматься по лестнице, когда ей вслед донесся негромкий голос:

— И помните: я всегда к Вашим услугам.

Лестница была слишком короткой. Ровена, сама того не замечая, крепко сжала ладошку своей дочери и, собравшись с духом, толкнула указанную дверь.

Трое мужчин поднялись ей навстречу.

— Ну здравствуй, Ровена, — наконец, нарушая затянувшуюся тишину, по-французски произнес светловолосый мужчина.

— Здравствуй, Жозеф, — спокойно ответила баронесса, хотя ее сердце билось где-то в горле. — Чем обязана твоему посещению?

Барон сделал широкий жест, предлагая всем сесть. Ровена проигнорировала указанный ей стул, и опустилась на кровать, усадив рядом с собою дочь, которую по-прежнему держала за руку.

— Знаешь, — продолжил Жозеф, видя, что жена не собирается заговаривать первой. — Я тут все был в делах… Но слухи оказались упорными и настойчивыми, так что я больше не мог оставлять их без внимания. Конечно, про школу для юных волшебников я услышал еще несколько лет назад, но сперва не обратил внимания. И вот только недавно вспомнил, что Рейвенкло — это твоя девичья фамилия. Мысль о том, что моя супруга пребывает в одном замке с толпой совершенно посторонних мужчин меня, как ты понимаешь, радовать не может.

— А я-то думала, что тебе уже ни до чего нет дела, — сухо сказала Ровена, не отводя взгляда от голубых глаз мужа. — Да, я преподаю под своей девичьей фамилией. Ибо это мое дело, к которому ты не имеешь ни малейшего отношения. Ты давно дал мне понять, что мы друг другу никто. К отцу я также не испытываю особо теплых чувств, но в конце концов именно он дал мне жизнь. Тебе же я не обязана ничем, кроме двадцати лет бездарно потраченного времени.

— И… как это? — Жозеф подался вперед, как бы приближаясь к ней. Он тоже был по-своему хорош, еще не такой уж старый человек с волевым и гордым лицом. — Хороши эти юные мальчики, которые теперь вьются вокруг тебя?

Ровена поднялась на ноги — не медля, но и без суетливой поспешности. Сверху вниз она смотрела на того, кто, по устоям общества должен был считаться ее господином.

— Я не желаю выслушивать никаких грязных намеков, — отчетливо произнесла она. — Тем более в присутствии моей дочери. Не представляю, как ты воспитал наших сыновей, — короткий кивок в сторону притихших юношей, — если они могут молчать, когда их отец оскорбляет женщину, более того, их мать. Я устала от той жизни, которую ты мне устроил. Я не унесла из твоего дома ничего, я ничем тебе не обязана. Ты отпустил меня, когда я сообщила, что уезжаю.

— Я думал, что ты просто хочешь покинуть Лондон! — Жозеф резко поднялся и взмахнул рукой. — Я и не представлял, что ты со своей подружкой и двумя мужиками собираешься устроить…

Звонкая пощечина прервала его речь.

Хелена, вцепившаяся пальчиками в руку матери, смотрела на происходящее широко распахнутыми глазами. Она знала, что у нее есть отец и братья — Ровена не скрывала этого от дочери — но видела всех троих впервые.

Однако девочка никогда не слышала, чтобы с ее матерью кто-либо разговаривал в таком тоне. Ровена Рейвенкло была леди до кончиков ногтей. Ее студенты боготворили свою наставницу, прочие питали уважение, и оба лорда неизменно оказывали ей почтение. Даже лорд Салазар, ко всем окружающим относящийся с чуть презрительным превосходством, с леди Ровеной был неизменно галантен.

Хелена не представляла, что ее матери кто-то может нагрубить. Девочка во все глаза смотрела на мужчину, не понимая его слов, но по реакции Ровены не сомневаясь, что тот говорит нечто обидное.

— Я не позволю тебе оскорблять ни моих друзей, ни мою работу, — голос баронессы звучал спокойно и ровно. — Я ни на секунду не пожалела о своем уходе, и если я в чем-то не права — то только в том, что я пришла сегодня сюда. Ты этого не стоил.

Она развернулась и, не прощаясь, покинула комнату. Женщина и девочка уже успели спуститься, когда барон нагнал их и схватил супругу за свободную руку.

— Да ты понимаешь, что говоришь? — прошипел Жозеф, больно вывернув кисть Ровены. — Я весь ваш вертеп прикрою и…

Он вынужден был прерваться на полуслове, ибо ему на плечо легла тонкая ладонь Джильбертуса.

— Ну что Вы, господин барон, — с обманчивой мягкостью произнес молодой человек. — Поверьте, не стоит так горячиться. А школу Вам никто закрыть не даст.

— Уж не Вы ли мне не позволите? — Гонт был несколько выше, и Жозефу пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться ним взглядом.