Основатели

— Я, — голос Джильбертуса звучал напевно, растягивая слова. — Я, и те, кому эта школа очень помогла. Я могу назвать Вам имена… — он наклонился к уху барона и что-то прошептал.

— Но… — лицо Жозефа менялось при перечислении фамилий именитых семей. — Когда и как…

— Вы же понимаете, — доверительно сообщил ему Гонт, плавно беря барона под руку, — что все эти люди не позволят Вам опорочить имя школы, в которых учились или же учатся их дети. Ваша власть велика, но здесь Вы останетесь в одиночестве. Не вмешивайтесь в заранее проигрышное дело.

Жозеф бессильно посмотрел на супругу, и его пальцы разжались сами собой. Джильбертус одарил Ровену обаятельной улыбкой.

— Я так рад, прекрасная леди, что снова имел счастье встретиться с Вами, — произнес он. — Мой брат Грегори писал о Вас с большим почтением, и ему не хватало слов, чтобы выразить благодарность за знания, которыми Вы его одарили. К сожалению, у меня нет времени посетить замок, но не будете ли Вы столь любезны передать поклон Мастеру Салазару и моему брату?

Ровена кивнула, испытывая искреннюю благодарность к этому человеку. Ей никогда не нравилась идея Салазара использовать учеников в качестве точек влияния, однако сегодня эта система принесла огромную пользу ей самой.

Не медля больше, леди покинула трактир, уводя с собой дочь и оставляя мужчин в одиночестве.

Аннис не знала что сказать. Леди Хельга позвала ее сегодня к себе и вручила подарок в честь окончания учебы: прекрасное праздничное платье. Подарок был как нельзя более кстати, ибо этой ночью обители замка шли на праздник Летнего Солнцестояния. Этот же день считался завершающим для курса обучения. Следующие два летних месяца студенты выполняли самостоятельные работы, а для тех, кто окончил четвертый курс, двери школы распахивались навсегда.

Аннис исполнилось уже семнадцать лет, и от мальчишеского облика не осталось и следа. Теперь, наверное, и в мужской одежде ее никто бы не принял за юношу: миловидное лицо и женственная фигура не оставляли для этого возможности.

И платье, подаренное леди Хельгой, было чудесным. Смущало девушку лишь одно.

— Но… — наконец собралась с духом Аннис. — А это ничего, что оно зеленое?

Хельга рассмеялась.

— Девочка моя милая, — произнесла она. — Ты ведь уже закончила учебу. Или ты собираешься всю жизнь делить цвета по Домам? Поверь мне, в красном ты была бы похожа на ожившую морковку. А зеленый…

Белокурая леди сделала шаг к девушке и, поправляя ей сбившуюся прядь волос, шепнула на ухо:

— А зеленый, к слову сказать, любимый цвет Годрика. Красный — цвет его Дома, но есть ведь и личные пристрастия.

Это было решающим фактором. Аннис от души поблагодарила заботливую наставницу и убежала к себе готовиться к празднику.

Праздник был в самом разгаре. На берегу реки собрались и обитатели замка, и жители разросшейся деревни Хогсмид. Горели костры, играла музыка, раздавались песни и смех. Некоторые пары шли танцевать.

Годрик с улыбкой смотрел на веселящуюся молодежь. Он и сам был бы не прочь присоединиться к ним, однако опасался, что подобное поведение расценится остальными как несолидное.

— Годрик, — негромкий голос Хельги с трудом пробился сквозь шум праздника.

Гриффиндор обернулся и склонился к маленькой женщине, чтобы лучше слышать.

— Годрик, — повторила Хельга. — Ты ничего не хочешь сделать в этот вечер?

— Сделать? — мысли рыжеволосого мужчины заметались, вспоминая, чего он мог хотеть. — Да вроде бы у меня не было никаких планов. А что?

Хельга указала ему взглядом на шумную компанию выпускающейся молодежи. В центре, окруженная учениками Гриффиндора, сидела Аннис. На ее бронзово-рыжих волосах красовался венок из полевых цветов, и новое зеленое платье, удивительно ей шедшее, сидело на стройной фигуре просто замечательно.

— Они так все выросли, — пробормотал Годрик. — Почему они так быстро растут?

Хельга вздохнула. Ее беспокоил другой вопрос: почему с мужчинами всегда так сложно?

— Играют следующий танец, — вместо этого произнесла белокурая женщина и решила действовать совсем уж напрямик. — Ты не хотел бы пригласить ее?

— Я? Ее? — голубые глаза Годрика широко распахнулись, являя миру искреннее изумление. — Но ведь она…

— Она больше не твоя ученица, — терпеливо объяснила Хельга. — Она молодая, красивая девушка, безумно в тебя влюбленная, — видя, что удивление ее друга лишь усилилось, дама произнесла с нажимом: — Годрик Гриффиндор, только не говори, что ты такой бесчувственный чурбан, что до сих пор не понял этого. Девочка с тебя глаз не сводит! А завтра она уедет из замка — так пригласи ее хоть на один танец.

Годрик обернулся по сторонам. Ровена негромко о чем-то говорила со своими ученицами. Салазар с явно написанным на лице неудовольствием беседовал с Гонтом.