Основатели

Из груди девушки вырвалось глухое рыдание, и лицо снова исказилось — но ее не заботило, как она выглядит. Как маленький ребенок, который не беспокоится о своей внешности, Сэл даже не стала закрывать лицо руками. Она смотрела в глаза Годрика, вцепившись в его мантию, как утопающий за соломинку.

Сердце Гриффиндора обливалось кровью при виде этого жуткого отчаянья. И в нем начала подниматься глухая волна гнева — гнева на того, как думал лорд, вызвал эту панику.

Мужчина начал подниматься с кресла, стараясь не задеть скорчившуюся у его ног девушку.

— Я сейчас же поговорю с Салазаром, — почти прорычал Годрик, пытаясь выпрямиться и одновременно бережно выпутать свою мантию из рук Саласии.

— Нет!

Испуганный вскрик Сэл вылетел на высокой, почти истеричной ноте, и она изо всех сил дернула ткань на себя. Не ожидавший такого резкого движения Гриффиндор рухнул обратно в кресло.

— Не надо! — уже тише выдохнула девушка. — Ему и так… Он хочет как лучше!

— Но ты… — Годрик снова наклонился к ней и растерянно взял лицо девушки в свои руки. — Ведь ты же…

— Мне страшно, — прошептала Саласия, и прильнула к его рукам, будто в них было ее спасение. — Я трушу — и мне стыдно. Я знаю, что отец желает мне только добра. Я знаю, как тщательно он выбирал человека, которому сможет меня доверить. Он… я знаю, он сам не хочет, чтобы я уезжала, но так надо, так надо!

Она вновь уткнулась в колени Гриффиндора, и ее спина снова и снова вздрагивала в бессильном рыдании.

— Дядя Годрик, — почти стоном вырвалось из-под спутанных волос. — Поделитесь со мною Вашей храбростью! Отец гордится мною — помогите мне быть достойной его! Я… я никогда себе не прощу, если разочарую его…

Гриффиндор попытался обнять это измученное тельце, прижимая его к себе.

— Ты так любишь его… — пробормотал он, решив плюнуть на приличия и втаскивая девушку к себе на колени. Весила Сэл не больше ребенка. — Он тоже должен был бы…

— Он любит… — охрипший голос Саласии был еле слышен. — У него никого кроме меня нет… У меня еще будут — муж, дети… А у него — уже никого.

Ледяная рука сжала сердце Годрика. Он никогда об этом не думал. У него была жена и четверо веселых мальчишек. Гриффиндор никогда не задумывался, сколько он проживет, но не сомневался: в его доме никогда не будет тихо. Сыновья вырастут и, возможно, на время покинут родительский дом. Но рано или поздно они приведут своих жен — к нему, к отцу. Если ему суждено дождаться внуков, они будут расти здесь, рядом с ним.

С другой стороны, разве не тишины всегда хотел Салазар? Его раздражало, когда Годрик хохотал во весь голос, и он терпеть не мог дружеских посиделок. На праздниках лицо Слизерина неизменно выражало крайнюю степень неудовольствия, и уединение подземелий ему всегда было дороже веселого застолья.

Но у него была дочь.

А каково остаться в полном одиночестве?

Гриффиндор сжал в своих объятиях вздрагивающее девичье тело. Его души не покинуло желание высказать старому другу все, что он думает о подобном обращении с девочкой, однако руки, поглаживающие худую спину, уже не желали выхватить волшебную палочку, дабы подтвердить свои мысли на деле.

А тем временем за окном начинало светлеть.

Утро наступило как-то уж слишком быстро. Годрик даже не смог вспомнить, в какой именно момент Саласия выскользнула из его объятий и скрылась за дверью. Когда все еще сонная Аннис вышла из своей спальни, Гриффиндор сидел в кресле, опустошенно глядя на затухающее пламя.

Весна полностью вошла в свои права, заливая округу замка теплым солнечным светом. Годрик не мог отвести взгляда от братьев Гонт, стоящих рядом и ждущих появления невесты. Аннис, все утро сдерживающаяся, наконец не выдержала, и тронула мужа за рукав.

— Перестань на него смотреть так, будто он отбил у тебя возлюбленную, — прошептала рыжеволосая женщина, и Гриффиндор вздрогнул, с трудом отведя взгляд.

Для себя он все уже решил. Он не позволит Салазару испортить девочке жизнь. Пусть будет скандал — к чертям. Пусть этот лондонских хмырь возмущается, пусть дамы не забудут ему подобного никогда.

Неважно. Он защитит свою маленькую принцессу от амбиций и каких-то многоступенчатых планов ее собственного отца.

Вдалеке пронесся шепот, и собравшаяся на поляне толпа дружно обернулась в ту сторону. Гриффиндор, сжав кулаки, заставил себя взглянуть туда, откуда приближались лорд Салазар и Саласия.

Они шли по дороге медленно и степенно. Высокий прямой старик в богатых одеждах и опирающаяся на его руку молодая женщина в светлом платье. Тонкая ткань и тяжелые серебряные украшения на ее тонкой фигуре создавали несколько нереальное впечатление, но выражение бледного лица было вполне земным. Несмотря на то, что рядом со своим отцом Саласия выглядела моложе своих лет, сегодня они выглядели похожими как никогда.