Основатели

К тому времени, когда мальчик подрос, оказалось, что таинственный Мастер Салазар уже устроил судьбу Джильбертуса и замахнулся на новое дело: основал школу для волшебников. Ему, Грегори, повезло оказаться среди первых избранных. Их было мало — но они были лучшими. А он — лучшим из лучших. Сообразительный юноша очень скоро разобрался, в чем состоит истинная цель школы. Пусть остальные наставники наивно верят, что она — в обучении юных оболтусов, но он-то прекрасно осознал великий замысел своего Мастера.

Для всех прочих юный барон более углубленно постигал Зелья, но и он, и Слизерин понимали, какой именно науке он остался учиться. Джильбертус в Лондоне принимал учеников, выпускаемых Домом Салазара Слизерина, и пристраивал на важные для них посты. Грегори понимал, что именно на схеме Мастера покоится благосостояние его семьи — так же, как он никогда не сомневался, что этот союз будет скреплен браком. Теперь, наверное, будучи братом мужа дочери Слизерина, молодой барон и сам имел право в каком-то роде считать его отцом.

— Мой Мастер, — голос Гонта прозвучал раньше, чем разум успел сформулировать свое окончательное решение.

Салазар не услышал его, и барон рискнул прикоснуться к нему, положив руку на плечо. Слизерин вздрогнул и резко обернулся, наставив на молодого мужчину палочку. Лишь через несколько секунд он осознал, кто это, узнав знакомые черты, и опустил руку.

— Грегори? — голос тоже звучал отрывисто, с придыханием. — Что тебе нужно?

— Я прошу прощения, если помешал, — Гонт предусмотрительно убрал руку и сделал шаг назад. — Однако… Я понимаю, что это не мое дело, но Вы… собрались уезжать?

Слизерин помолчал немного. Потом его губы внезапно скривились, выражая непонятную эмоцию.

— Нет, отчего же. Думаю, это и твое дело тоже. Видишь ли, мой мальчик, — глаза лорда сощурились, однако он не отводил взгляда от красивого лица Грегори, — я покидаю Хогвартс.

— И… когда нам ждать Вашего возвращения? — осторожно поинтересовался барон. — Мне надо поставить замены в расписании…

— Никогда.

— Что, простите?

— Моего возвращения не надо ждать никогда, — отчетливо повторил лорд Салазар. — Я уезжаю, и больше не вернусь в Хогвартс. Поэтому с расписанием можешь делать все, что тебе угодно — Дом я оставляю на тебя. Надеюсь, — он повысил голос, видя, что Грегори хочет что-то возразить, — ты не разочаруешь своего брата. У нас у всех было общее дело. Я, боюсь, уже слишком стар для него. Но у тебя в школе еще дела.

— Да, Мастер, — Гонт склонился перед ним в поклоне. — Вы правы. Это мой долг перед семьей… не говоря уже про то, что здесь мое сердце. Я с радостью исполню Вашу волю.

— Вот и прекрасно, — Слизерин отвернулся от него, возвращая внимание сундукам. — В таком случае будь добр приказать заложить мою карету.

— Вы… собираетесь ехать сейчас? Ночью?!

— Я собираюсь убраться отсюда немедленно, — не оборачиваясь, ответил Салазар. — Как только соберусь и объявлю своему Дому о своем отъезде. На прочих мне плевать — скажешь им, что хочешь.

— Но… — Грегори задержался у входа. — Мастер, простите, но я не понимаю: почему уезжать должны Вы? Почему бы просто не выгнать всех остальных? Кто они — разношерстный сброд, ни силы, ни влияния… Никто за них не вступится.

Салазар прикрыл глаза. Барон напрягся, ожидая презрительных насмешек, однако он услышал на удивление спокойный ответ:

— Ты ошибаешься, мой мальчик. Они действительно сброд — но их много. И они верят в свои силы. Помни: свора псов способна завалить льва. Однако нам, — Слизерин подчеркнул это «нам», — не стоит беспокоиться. Змея всегда найдет, где переждать сложный момент. Школа — не только место, где мы готовим способных молодых людей, это также наш форт, наше убежище. Пока остальные наивные дураки считают его своим домом, они будут защищать его изо всех сил, до последней капли крови. Своей крови, заметь, а не нашей. Нет, Грегори, — лорд криво усмехнулся, — ни за что на свете я не откажусь от всех выгод, связанных с теми, кого ты считаешь балластом — какие бы неудобства они не доставляли время от времени.

Барон склонился в низком поклоне. Он в который раз признал поражение перед острым умом своего Мастера. В глубине души Грегори всегда знал, что ему не хватает холодного расчета Слизерина — того, чем виртуозно владел его старший брат. Дух младшего Гонт был куда более пылким, и лишь силой разума раз за разом удавалось его обуздывать.

Сохраняя выражение почтительности на лице, барон вышел из покоев своего Мастера.

Лорд Салазар выходил из общей комнаты своего Дома, пошатываясь. Эмоциональный запал прошел, и только сила воли позволила Слизерину удержать на лице невозмутимое выражение, пока он говорил со своими учениками. Среди них уже давно были не только кельты, но и несколько куда более светлых норманнских лиц — впрочем, сейчас это уже не имело значения.