Основатели

Хотя, конечно же, вчера господин барон выглядел не лучшим образом… При этом, должен заметить, речь вел вполне связную и осмысленную. Да и вот, кстати…

Бедвир как бы случайно толкнул дверь, и та, к удивлению собравшихся слегка приоткрылась. Саласия изумленно сморгнула. Чтобы хоть кто-то из Дома ее отца оставил дверь незапертой — неважно, внутри он находится или вовне?

Она сделала было шаг к двери, однако Годрик решительно остановил ее.

— Там мой родственник, — холодно взглянула на него Сэл.

— Этот ваш родственник, — взорвался Гриффиндор, — заявился вчера с телом молодой женщины на руках! И вид при этом имел ненормальный! Уж позвольте зайти вперед и посмотреть, что он еще удумал, мужчине.

С этими словами он как бы невзначай отстранил со своего пути Беливиуса и вошел в комнату. Бедвир, спокойно пропустив его вперед себя, также сделал несколько шагов, однако остановился недалеко от входа, негромко ахнув. Ему потребовалась почти минута, чтобы, помотав головой, прийти в себя и поспешно выскользнуть обратно. Подойдя к Хельге и Саласии, он взял обеих женщин под руки и увлек подальше от двери в покои барона.

— В чем дело, лорд Бедвир? — нахмурилась Сэл.

— Ах, лорд Годрик был совершенно прав! — переведя дыхание, выпалил Беливиус. — Ах, леди Саласия, как хорошо, что он не дал Вам войти первой! Это ужасно… жуткое зрелище!

— Да что там? — молодая женщина попыталась вырваться из его рук, однако хватка лорда оказалась на удивление цепкой.

В этот момент из комнаты вышел Гриффиндор, и лицо его было мрачнее тучи. Сэл устремила свой вопрошающий взгляд на него:

— Лорд Годрик, хоть Вы скажите, что случилось?

— Мертв, — коротко бросил Гриффиндор. Его кустистые седые брови сдвинулись в единую линию, обычно столь ясные голубые глаза потемнели. — Вот уже несколько часов.

— Но сколько крови! — выпалил Беливиус и, обращаясь к Годрику, добавил: — Лорд, это же… Там ведь целое кровавое море!

Лицо Гриффиндора странно перекосилось.

— Еще бы, — проворчал он. — Это ж надо было додуматься дырявить самого себя мечом!

Хельга тихонько охнула, а Саласия побледнела до того, что ее лицо приобрело зеленоватый оттенок. Однако мужчины смотрели друг на друга и не заметили их реакции.

— Самого себя? — нахмурился Бедвир. — Но это же глупо! Насколько я знаю, господин барон был мастером Зелий. Всего несколько капель того… или другого — и быстро, безболезненно…

— А может, он не хотел быстро и безболезненно? — зло оборвал его Гриффиндор, и только сейчас, повернув голову, увидел бледные лица и пораженно расширившиеся глаза дам. — Довольно, — пресек Годрик дальнейшие препирательства. — Лорд Беливиус, позаботьтесь надежно запереть вход в эти покои и следите, чтобы духу тут Ваших студентов не было.

Он решительно оттеснил Бедвира, подхватив обеих женщин под руки, и повел их наверх, к свежему воздуху.

Убедившись, что они ушли, Беливиус снова осторожно вошел в покинутую комнату.

— Господин барон? — негромко позвал он.

Сквозь дверь, ведущую в спальню, просочилось нечто полупрозрачное, жемчужно-серебистого цвета. Призрак неспешно пролетел через комнату и остановился перед Бедвиром. Некоторое время они молча стояли друг напротив друга, после чего вежливо склонили головы в знак приветствия.

Уже наступила глубокая ночь, когда Джильбертус прибыл в Хогвартс. Вид его не предвещал ничего хорошего. Гриффиндор, до последнего времени безуспешно пытавшийся разговорить Саласию, вышел ему навстречу.

Внешнее сходство братьев лишь добавило Годрику неприязни к этому человеку — и это не считая прочего списка претензий, длинного, но о котором Джильбертус даже не подозревал. Гонту-старшему хватало своих мыслей по поводу случившегося.

Встретившись, мужчины впились друг в друга пристальными взглядами.

— Я требую объяснений, — наконец произнес Джильбертус.

Гриффиндор молчал, не отводя от него глаз.

— Я требую, — уже громче повторил Гонт, — чтобы мне немедленно рассказали, что произошло с моим братом. И учтите…

— Нет, — резко перебил его Годрик. — Это ты учти, мальчишка. Тебе нечего требовать в этом замке.

Черные глаза Джильбертуса нехорошо блеснули. Он сделал еще шаг вперед, максимально приблизившись к Гриффиндору. Роста мужчины были практически одинакового, но фигура Годрика выглядела куда более массивной.

Они находились в комнате отдыха одни: большинство обитателей замка уже давно видели третий сон. Даже Саласия, сперва собиравшаяся дождаться мужа, уступила уговорам Беливиуса и, приняв снотворное зелье, легла в своей девичьей спальне. Там все оставалось по-прежнему, ибо после отъезда Салазара комнаты Слизеринов никто не трогал.

— Я тебе вот что скажу, — ничуть не смущаясь вторжением постороннего человека в свое личное пространство, произнес Годрик.