Фандом: Гарри Поттер. В наше время Основатели Хогвартса — легендарные чародеи, но и они когда-то были молодыми. Они влюблялись и строили планы на будущее. Что-то сбылось, что-то нет. Легко ли начинать дело первым? Легко ли стать примером — и какой пример надо подавать? Приходят и уходят ученики, ширится слава, а огорчения приходят оттуда, откуда их никто не ожидал. Жизнь приближается к своему концу, вновь поднимая вопросы: все ли сделано, пристроены ли дети… и так ли крепка дружба, которая казалась неразрывной?
Добавить в моё избранное
300 мин, 8 сек 12346
— Я в свое время перевидал немало покойников и могу сказать совершенно точно: тело Хелены, принесенное твоим братом, смертельно ранили совсем незадолго до того, как на него наложили чары, защищающие от разложения. То есть в то время, когда ее убивали, твой брат был где-то совсем рядом. Это раз. А два — меч твоего братца как раз такой, как рана на груди у Хелены.
Лицо Джильбертуса смертельно побелело.
— Да как Вы смеете! — сквозь зубы процедил он.
— Смею, Гонт, смею, — Годрик подался вперед, и теперь мужчины едва ли не сталкивались носами. — Видит бог, как я хотел рассказать о низости вашей семейки всем! Да вот беда — Сэл тоже теперь к ней принадлежит, а мне жаль бедную девочку. С нее и так уже хватило смерти подруги. К тому же я не хотел портить скандалом похороны, а теперь, когда твоему брату хватило хотя бы остатков чести не оставаться в живых после такого преступления, и вовсе… — Гриффиндор перевел дыхание после непривычно длинной фразы. — Короче. Мне все это не нравится. Но Хелены не вернешь, и ее матери уже нет в живых. А Саласии еще жить с таким мужем, как ты, и носить вашу мерзкую фамилию. Я не хочу, чтобы на нее и на ее детей легла тень от преступления твоего брата. Поэтому я промолчу. Но не смей даже заикаться о правах и справедливости!
Джильбертус еле слышно скрипнул зубами и крепко сжал кулаки. Перед ним стоял всего лишь толстый старик, ничтожный сакс и хорошо, если хотя бы сквайр, которого лишь по прихоти Слизерина здесь называли «лордом».
Но Гонт-старший подозревал, что Гриффиндор прав. Джильбертус не слишком часто видел брата, но общались они регулярно, и он немало был наслышан о Грегори от Мастера Салазара. Он знал пылкость характера брата, с которой тот боролся с переменным успехом, и лично наблюдал ту страсть, которую Грегори испытывал к этой девушке, Хелене. Сжигающую — но странно держащуюся на расстоянии.
Все это было в высшей мере неприятно, однако скандал был ни к чему. И дело тут даже не в том, что Гриффиндор мог сделать против него — вряд ли этот прямой и наверняка не особо умный человек смог бы придумать достойную месть — однако главное ведь слух, толчок. Те, кто поумнее и половчее подхватят его и, хотя и не смогут погубить могущественного барона, но проблем доставят немало.
Игра не стоила свеч.
Джильбертус сделал шаг назад и едва заметно кивнул Годрику, признавая, что на этот раз поле боя за ним.
В обеденный зал влетела крупная сова и, сделав круг под куполом, опустилась над стол перед Бедвиром. Тот с некоторым удивлением — он не ждал писем в ближайшее время — аккуратно отцепил от ноги совы послание и быстро пробежался взглядом по нескольким строчкам. Глаза Беливиуса на мгновение расширились, и он еще раз перечитал письмо.
После чего медленно, даже как-то торжественно встал со своего места и поднял руки, призывая присутствующих в зале к вниманию. Дождавшись, пока все взгляды устремятся на него, Бедвир заговорил, обращаясь преимущественно к левому столу:
— Господа… Я понимаю, что учащиеся даже последних курсов уже не застали в этой школе великого человека, однако не сомневаюсь, каждый из вас знает, сколь многое он сделал для Хогвартса. Поэтому я прошу вас высказать дань уважения памяти Мастера Салазара Слизерина.
По залу прошелестел шепот. Нынешние студенты действительно не видели самого Слизерина, но наслышаны были немало. Только стол, принадлежащий учащимся его Дома, хранил молчание. Повинуясь взмаху руки Беливиуса, студенты с зелеными повязками на рукавах, поднялись, через некоторое время их примеру медленно последовали остальные. Секундой позже встали преподаватели.
В наступившей тишине особенно резко прозвучал скрежет отодвигаемого кресла.
Годрик Гриффиндор неуклюже поднялся со своего места и, обогнув стол наставников, тяжелым шагом проследовал вон из зала. Немного помедлив, Хельга и Аннис, переглянувшись, последовали за ним.
— Куда это он? — глядя вслед лорду Годрику негромко произнес Бедвир. — Он ненормальный?
Вопрос предназначался не для его соседей, а чуть назад, к едва заметной тени, стоявшей за плечом главы Дома Слизерин. Кровавый Барон коротко пожал полупрозрачными плечами:
— Он Гриффиндор, только и всего.
— Годрик, подожди! — Хельга пыталась нагнать Гриффиндора, однако маленькой старушке не слишком-то хорошо это удавалось. Она смогла его настигнуть, лишь когда мужчина уже заканчивал седлать коня. — Куда ты собрался? — чуть запыхавшись, спросила Хельга.
Годрик не ответил, сосредоточенно продолжая свою работу. Хельга закусила губу, в отчаянье глядя на эти приготовления. Закончив, наконец, Гриффиндор произнес, глядя прямо перед собой:
— В Корнуолл.
— В Корнуолл? — эхом переспросила Хельга. — Но, Годрик… Это бесполезно… Уже поздно…
— Да… — рассеяно согласился мужчина. — Уже слишком поздно… Но я должен… — он резко обернулся к ней.
Лицо Джильбертуса смертельно побелело.
— Да как Вы смеете! — сквозь зубы процедил он.
— Смею, Гонт, смею, — Годрик подался вперед, и теперь мужчины едва ли не сталкивались носами. — Видит бог, как я хотел рассказать о низости вашей семейки всем! Да вот беда — Сэл тоже теперь к ней принадлежит, а мне жаль бедную девочку. С нее и так уже хватило смерти подруги. К тому же я не хотел портить скандалом похороны, а теперь, когда твоему брату хватило хотя бы остатков чести не оставаться в живых после такого преступления, и вовсе… — Гриффиндор перевел дыхание после непривычно длинной фразы. — Короче. Мне все это не нравится. Но Хелены не вернешь, и ее матери уже нет в живых. А Саласии еще жить с таким мужем, как ты, и носить вашу мерзкую фамилию. Я не хочу, чтобы на нее и на ее детей легла тень от преступления твоего брата. Поэтому я промолчу. Но не смей даже заикаться о правах и справедливости!
Джильбертус еле слышно скрипнул зубами и крепко сжал кулаки. Перед ним стоял всего лишь толстый старик, ничтожный сакс и хорошо, если хотя бы сквайр, которого лишь по прихоти Слизерина здесь называли «лордом».
Но Гонт-старший подозревал, что Гриффиндор прав. Джильбертус не слишком часто видел брата, но общались они регулярно, и он немало был наслышан о Грегори от Мастера Салазара. Он знал пылкость характера брата, с которой тот боролся с переменным успехом, и лично наблюдал ту страсть, которую Грегори испытывал к этой девушке, Хелене. Сжигающую — но странно держащуюся на расстоянии.
Все это было в высшей мере неприятно, однако скандал был ни к чему. И дело тут даже не в том, что Гриффиндор мог сделать против него — вряд ли этот прямой и наверняка не особо умный человек смог бы придумать достойную месть — однако главное ведь слух, толчок. Те, кто поумнее и половчее подхватят его и, хотя и не смогут погубить могущественного барона, но проблем доставят немало.
Игра не стоила свеч.
Джильбертус сделал шаг назад и едва заметно кивнул Годрику, признавая, что на этот раз поле боя за ним.
В обеденный зал влетела крупная сова и, сделав круг под куполом, опустилась над стол перед Бедвиром. Тот с некоторым удивлением — он не ждал писем в ближайшее время — аккуратно отцепил от ноги совы послание и быстро пробежался взглядом по нескольким строчкам. Глаза Беливиуса на мгновение расширились, и он еще раз перечитал письмо.
После чего медленно, даже как-то торжественно встал со своего места и поднял руки, призывая присутствующих в зале к вниманию. Дождавшись, пока все взгляды устремятся на него, Бедвир заговорил, обращаясь преимущественно к левому столу:
— Господа… Я понимаю, что учащиеся даже последних курсов уже не застали в этой школе великого человека, однако не сомневаюсь, каждый из вас знает, сколь многое он сделал для Хогвартса. Поэтому я прошу вас высказать дань уважения памяти Мастера Салазара Слизерина.
По залу прошелестел шепот. Нынешние студенты действительно не видели самого Слизерина, но наслышаны были немало. Только стол, принадлежащий учащимся его Дома, хранил молчание. Повинуясь взмаху руки Беливиуса, студенты с зелеными повязками на рукавах, поднялись, через некоторое время их примеру медленно последовали остальные. Секундой позже встали преподаватели.
В наступившей тишине особенно резко прозвучал скрежет отодвигаемого кресла.
Годрик Гриффиндор неуклюже поднялся со своего места и, обогнув стол наставников, тяжелым шагом проследовал вон из зала. Немного помедлив, Хельга и Аннис, переглянувшись, последовали за ним.
— Куда это он? — глядя вслед лорду Годрику негромко произнес Бедвир. — Он ненормальный?
Вопрос предназначался не для его соседей, а чуть назад, к едва заметной тени, стоявшей за плечом главы Дома Слизерин. Кровавый Барон коротко пожал полупрозрачными плечами:
— Он Гриффиндор, только и всего.
— Годрик, подожди! — Хельга пыталась нагнать Гриффиндора, однако маленькой старушке не слишком-то хорошо это удавалось. Она смогла его настигнуть, лишь когда мужчина уже заканчивал седлать коня. — Куда ты собрался? — чуть запыхавшись, спросила Хельга.
Годрик не ответил, сосредоточенно продолжая свою работу. Хельга закусила губу, в отчаянье глядя на эти приготовления. Закончив, наконец, Гриффиндор произнес, глядя прямо перед собой:
— В Корнуолл.
— В Корнуолл? — эхом переспросила Хельга. — Но, Годрик… Это бесполезно… Уже поздно…
— Да… — рассеяно согласился мужчина. — Уже слишком поздно… Но я должен… — он резко обернулся к ней.
Страница 83 из 86
