Стакан воды

— поспешил перевести разговор в безопасное русло Гарри.

— Ром; кстати, очень хороший. Флер разбирается в спиртном, да и вообще в зельях — не зря она выбрала такую работу.

— Не могу ее представить выколупывающей глаза тритонам.

— Для этого есть технический персонал, — Люпин тихонько фыркнул. Должно быть, картинка позабавила и его. — Северус развернулся, ничего не скажешь.

— Он до сих пор варит для тебя Волчье зелье?

— Да, и бесплатно. Знаешь, кто его уговорил?

— Призрак Альбуса?

— Нет, Нимфадора.

— Как это ей удалось? — удивился Гарри, отставляя бокал с недопитым шампанским и наливая себя рома. — Ух, крепкий! Жаль, что она не смогла прийти.

Люпин промычал что-то неразборчивое.

— Соскучился по ней?

— Она всего день как уехала. И завтра будет дома.

— А ты как будто этому не рад? — осторожно спросил Гарри.

— По возвращении Нимфадора собирается сделать генеральную уборку. Давно планировала и вот, наконец, решилась. Я уже знаю, как это будет: она станет повсюду сеять разрушение, пока дом не начнет выглядеть, как последний оплот Волдеморта на утро после штурма. Потом мы отправимся в больницу — генеральная уборка в исполнении Тонкс всегда заканчивается бытовой травмой. После чего я вернусь домой, починю все, что сумею, и выброшу все, чего не сумею починить. А затем уж доделаю уборку сам.

— Я пришлю тебе Добби, — только и сумел выговорить потрясенный Гарри.

— Спасибо, — с чувством сказал Ремус, — ты настоящий друг.

— А еще, — прибавил он, помолчав, — Нимфадора ведет меня к консультанту. Он расскажет мне, как грамотно подготовиться к переходному периоду.

— Ты куда-то собирался переходить?

— Надеюсь, не в мир иной, — мрачно ответил Люпин. — Нимфадора считает, что старость нужно встречать во всеоружии.

— Рано вы начали. Тебе до старости лет десять еще осталось, — проявил великодушие Гарри.

— Вот все десять лет и буду готовиться. А консультант мне будет помогать.

— Ты сам-то этого хотел?

— Нет, но Нимфадора настояла.

Человек неделикатный мог бы воскликнуть: «Ну, ты и попал». Гарри ограничился тем, что заметил:

— Ты чересчур добросердечен, Рем. Добрые чувства часто путают с бесхарактерностью.

— С этим ничего не поделаешь, — Люпин слегка улыбнулся. — Видно, так уж мне на роду написано.

Сказать, что Гарри испытывал жалость — значит, ничего не сказать. Конечно, он не считал Ремуса роскошным подарком судьбы, но бросать человека, даже не попытавшись выручить его из беды, было не в его привычках. Гарри был прирожденным освободителем.

«Дай ему шанс», — шепнул внутренний голос, дыхнув перегаром, а разум пискнул: «И надейся, что он им не воспользуется».

— Ремус, ты не принесешь мне воды?

Гарри затаил дыхание.

— Разумеется, — рассеянно ответил Люпин, и сердце Гарри плюхнулось в желудок. — Знаешь, хорошо побыть иногда в мужской компании. Женщины… они замечательные создания… тонкие натуры, чувствительные и все такое, но как начнут говорить…

— Бла-бла, бла-бла — и так всю ночь, — вспомнил Гарри.

— А ты откуда знаешь? — изумился Люпин. — Ты же не женат!

— Просветили добрые люди, — Гарри задумался (с ним это случалось, что бы там ни говорила Гермиона). — Ремус, скажи честно, если бы ты мог провидеть будущее, ты бы женился на Тонкс?

Люпин замялся.

— Она слишком хороша для меня, — пробормотал он. — Я ее недостоин.

— Ясно, — Гарри вздохнул. — Так вот, насчет воды — ты бы не мог…

— Да, конечно… Если бы она прочла хоть одну книжку, — Люпин, сгорбившись, глядел в окно. Кудряшки на лбу уныло обвисли. — Хотя бы дамский роман. Нет, ей не до книг. Нимфадора — человек действия, и ей хочется, чтобы ее муж тоже действовал, чего-то добивался, в общем — суетился. А я не такой. Я — тюфяк.

— Это она тебе сказала?! — с негодованием воскликнул Гарри.

— Нет, что ты. Она хорошая, Гарри, она никогда этого не скажет. Но она так думает, я это чувствую.

— Ремус, а вода…

— Да, Гарри, сейчас. И знаешь, мне начинает казаться, что со мной действительно не все в порядке. То есть, я давно об этом подозревал, но теперь убедился окончательно. Я не о своей болезни, а о характере. Кстати, зачем тебе вода? Пей ром, Гарри. Он действительно превосходный — даже Гермионе понравился. Какая все-таки умная женщина — Гермиона. Приходила недавно в гости. Тонкс опрокинула на себя кипящий чайник, и мне пришлось отвезти ее в Святого Мунго. Гермиона мне помогла, а потом мы с ней так хорошо поговорили о жизни, о книгах. Да, очень славная, спокойная такая. И красивая к тому же. Повезло Рону.

— С чем мне повезло? — бодро спросил Рон, присоединяясь к их компании.

— С женой, — охотно объяснил Люпин. — Тебе можно только позавидовать.