Стакан воды

— Я сам себе завидую, — отозвался Рон, но голос его прозвучал как-то неубедительно. — Из-за чего ты поругался с Джинни, приятель? Она зла, как голодная хвосторога.

— У тебя неверные сведения. Процесс был односторонним: она меня ругала, а я пытался оправдаться. А причиной всему — обычное недоразумение. Взяла себе в голову, понимаешь ли, что я принял ее за домового эльфа!

— Это и вправду оскорбление, если учесть, какие у Флер с Биллом эльфы.

— У них есть домовики? — удивился Гарри. — Ни одного не видел.

— Флер велела им не показываться, — Рон фыркнул. — Она приобрела их в Египте, на местном невольничьем рынке, сразу пятерых по дешевке. По-английски они не бум-бум, зато преданные, как собаки. Их почти купил магрибский колдун, чтобы принести в жертву во время какого-то ритуала, но тут на рынок занесло Флер, и она перебила цену. Одно плохо — уж очень они страшны. Волдеморт бы обделался, такое увидев. Билл теперь сам готовит себе чай; говорит, что у него полчаса руки трясутся после того, как повстречается с эдакой головешкой.

— А что же Флер?

— В смысле?

— Ну как же, это ведь обязанность жены — подавать мужу чай.

Рон и Ремус переглянулись. Рон расхохотался, а Люпин грустно сказал:

— Гарри, таких женщин уже не делают. Разучились. Привыкай к мысли, что ты сам будешь подавать своей жене чай. А если тебе попадется супруга с характером — то и шлепанцы.

— Ничего себе, перспектива, — Гарри задумчиво поглядел в бокал. — Не думал, что женитьба требует таких жертв. Стоит ли игра свеч?

— Конечно! — хором ответили Рон и Люпин.

— Не вижу логики.

— Одинокая жизнь пуста и бессмысленна. Непременно должен быть человек, рядом с которым хочется просыпаться, — пояснил Ремус.

— А если человек окажется таков, что рядом с ним вообще просыпаться не захочется?

— Существует определенный риск, — признал Люпин. — Но какова альтернатива? Разве что жить с самим собой — с единственным человеком, который сам вечно недоволен и в тебе вызывает недовольство.

— Я собой доволен, — возразил Гарри.

— Ты уверен? В твоей жизни не бывает моментов, когда все идет не так, но не у кого просить утешения и…

— Не на кого свалить вину, — Рон всхрапнул. — Ты что, не знаешь, для чего люди женятся? Чтобы иметь возможность сказать: «Только подумай, кем бы я мог стать, если бы не потратил на тебя лучшие годы!»

— Рон! — укоризненно сказал Ремус. — Какую чушь ты несешь.

— Да ладно, — отмахнулся Рон. — Я же пошутил. Я счастлив в браке, ты счастлив в браке, и нашему Гарри мы желаем того же. Отсиживается, понимаете ли…

— Эээ… приятно, наверное, чувствовать себя добропорядочным семьянином, — Гарри испытующе взглянул на друга.

— Умеешь ты ударить в больное место, — хихикнул Рон. — Добропорядочный семьянин, надо же. Но в общем, ты прав — действительно приятно. Если не обращать внимания на некоторые моменты.

— Да, — подхватил Ремус, — с Нимфадорой бывает очень уютно — главное не забыться, и не назвать ее по имени.

— С Гермионой тоже — только не надо задавать ей вопросов на отвлеченные темы. Если уметь обращаться с женщинами, все будет хорошо.

— Ведь, в сущности, они желают нам только добра, и, даже если придираются, то лишь потому, что хотят, чтобы мы избавились от своих недостатков.

— Вот именно, — Рон прикончил содержимое бокала и потянулся за бутылкой. — У них вообще всегда наилучшие намерения.

— Это самое худшее, что только можно сказать о человеке, — заметил Гарри.

Люпин и Рон глубокомысленно помолчали.

— Вот вам жизнь, — Гарри отставил бокал и сделал три глубоких вдоха, ожидая, пока туман перед глазами не рассеется, — мистерия противоречий. Пожалуй, пора уходить. Где Флер? Мне нужно с ней попрощаться.

— Пойдем вместе, — вызвался Рон. — Я хочу проветриться.

— А Гермиона против не будет?

Рон агрессивно выпятил подбородок.

— Я — глава семьи! Я решаю, куда мне идти, когда и с кем!

— Рон? Почему ты шумишь?

— Гермиона, солнышко мое, — заюлил Рон. — Гарри хочет прогуляться и просил меня его проводить.

— Да, — подтвердил не слишком довольный Гарри, — ты не возражаешь?

Гермиона бросила на Рона подозрительный взгляд.

— С каких это пор Гарри нуждается в провожатых? И кто, спрашивается, проводит меня?!

— Гермиона, я был бы счастлив предложить вам свои услуги, — вмешался Люпин.

— Хорошо, — Гермиона лучезарно улыбнулась Ремусу, а затем сверкнула глазами в сторону мужа. — А ты придешь трезвым — или останешься ночевать в саду.

— Конечно, дорогая, — смиренно ответил Рон.

— Ух, вырвались! — воскликнул он четверть часа спустя, когда они распрощались с гостеприимными, но утомленными хозяевами и вывалились на улицу.