Фандом: Ориджиналы. Рен останавливается внезапно и так же резко оборачивается. Ему чудится взгляд из густой зелено-серой чащи, из глубины глубин леса, куда и красным лучам солнца дороги нет. Ему видятся темные глаза на фоне безвкусно, но ярко расшитых шатров, и слышится голос, низкий и пронизанный заботой… Рен вздрагивает и плотнее прижимает маску к лицу. Память все еще жива, обида все еще не забыта, рана от разорванных отношений не зарастет никогда. Однако он возвращается на Дрхау, чтобы, наконец, примирить себя со своими детскими — счастливыми и горькими — воспоминаниями и сделать шаг дальше.
Добавить в моё избранное
38 мин, 44 сек 7257
— Не будем отвлекаться, — Севин щелкает по планшету, — Думаю, наш юный друг, теперь готов поделиться своей историей. Как ты жил среди дрхавиа?
Следующий день проходит почти также как предыдущий. Рен отдыхает, набирается сил и ждет Ма-Сири. Тот приходит с едой и водой несколько раз в день, проветривает помещение, треплет Рена по волосам, иногда рассказывает что-то легкое, чем может поделиться со своим уровнем знания человеческого языка. Рен отдыхает. Дышать все еще тяжело, хотя пряный привкус больше не чувствуется. Наверное, он привык
Он несколько раз пробует заговаривать с другом о произошедшем, но того то ли не интересуют судьбы других людей, или он не совсем понимает то, что Рен пытается сказать. Впрочем, печальная история того, как в этот раз Рен попал в лес, не оставляет друга равнодушным. Тот буквально закидывает его кривыми вопросами о здоровье, а позже приносит мягкую одежду и еще десяток приятных пледов, и постель Рена постепенно начинает походить на гнездо. Ма-Сири же в первую ночь ютится у самого края. Становится понятным, что Рен, сам того не зная, занял кровать друга. И это было весьма естественным — предложить ему спать рядом, а само это предложение не стоило такого восторга в глазах Ма-Сири.
Когда четвертый день начинается так же одинаково, как и все перед ним, Рен решает что-то изменить. Ему становится банально скучно. Утром он придерживает готового уйти Ма-Сири за полу длинного рукава. Друг поворачивается, вопросительно хмурится, дергая широкими надбровными дугами. Но Рен не говорит ни слова, лишь улыбается, и вопрос замирает у него на губах, невысказанный. Ма-Сири, радостный от внимания, треплет его по голове и уходит. Когда полог за другом закрывается, Рен еще какое-то время сидит тихо и не может понять, что в принципе произошло. Нет, он не выпал из реальности, не перестал существовать, однако в голове неожиданно не осталось никаких мыслей, кроме ощущения тепла и уюта. Был ли он счастлив в этот момент? Рен хмурится и долго думает, чтобы в итоге признать, что это так и было.
На следующий день Рен на секунду застывает, завороженный, любуясь переливами безделушек под потолком. В голове проносится несколько картин из прошлого, таких завлекательных, таких родных. Он вспоминает родителей, их домик с садом и беседкой, на крышу которой можно взобраться, если захотеть. Губы сами разъезжаются в улыбке — Рен также помнит, как не мог потом слезть и как беспокоились родители, но несмотря на нагоняй, потом поили его шоколадом. Из задумчивости его вырывает боль. Оказывается, по пледу сползала тарелка с завтраком. Вот она и впилась Рену в бедро.
На удивление вокруг фруктов на блюде бьются мелкие мушки, хотя к только что нарезанным плодам эти насекомые обычно не подлетают. Рен отгоняет мошкару и замечает, что угол падения солнечных лучей более прямой, чем только что был. А сколько прошло времени? Ведь он только на минутку задумался! В панике Рен даже осмеливается выглянуть из шатра, чтобы убедиться в том, что что-то напутал.
— Рен-рен, что случилось?
У входа стоит Ма-Сири, приоткрывающий полог, готовый войти. В его руках несколько плодов, которые он обычно приносит Рену на обед. Друг входит в шатер, мягко подхватывает его подмышки и переносит обратно на кровать.
— Рен-рен, улица — не нужно. Зачем? Тут тихо, мягко и хорошо.
Рен кивает, но отделаться от страха и ощущения неправильности происходящего не может. Как и объяснить Ма-Сири, что происходит с ним что-то нехорошее? Как объяснить, что он пропустил утро, не заметил ушедшего времени? Лучший друг, конечно, это тот человек, которому все расскажешь и который все поймет. Но Рен знает, что у Ма-Сири и так проблем достаточно из-за гостя: еду ему принести, одежду, мягких покрывал — нелегко устроить неуклюжего человека в шатре дрхавиа, у которых кожа толще и почти никогда не бывает синяков. Да и важно ли это? Подумаешь, замечтался…
Подобные приступы понемногу перестают беспокоить. Он может выйти из этого состояния. Но когда оно перестает пугать, Рен больше не видит причины, зачем подобное делать. Он даже находит в них свое очарование. Он любит свои хорошие воспоминания, а они воспроизводятся с живостью и яркостью по-настоящему происходящих картин. Иногда ему кажется, что среди этих идиллий были моменты горя и слез, обид и неправильных решений, потерь и боли в сбитых коленях. Но потом он забывается в очередной дреме, например, о встрече с Ма-Сири, а порой ему удается даже увидеть то, о чем он только думал или о чем мечтал: поездка на другую планету, полеты с дерева на дерево, плавание под водой… Это затягивает, Рен едва успевает перекусить принесенной Ма-Сири едой и улыбнуться другу, благодаря его за заботу.
Правда, иногда на Рена находит жуткая тоска, что-то изнутри скребется, не дает уснуть, не дает мечтать, мешает сидеть на мягких тканях и быть довольным. Тогда он срывается с постели, сжимает кулаки и бегает из угла в угол.
Следующий день проходит почти также как предыдущий. Рен отдыхает, набирается сил и ждет Ма-Сири. Тот приходит с едой и водой несколько раз в день, проветривает помещение, треплет Рена по волосам, иногда рассказывает что-то легкое, чем может поделиться со своим уровнем знания человеческого языка. Рен отдыхает. Дышать все еще тяжело, хотя пряный привкус больше не чувствуется. Наверное, он привык
Он несколько раз пробует заговаривать с другом о произошедшем, но того то ли не интересуют судьбы других людей, или он не совсем понимает то, что Рен пытается сказать. Впрочем, печальная история того, как в этот раз Рен попал в лес, не оставляет друга равнодушным. Тот буквально закидывает его кривыми вопросами о здоровье, а позже приносит мягкую одежду и еще десяток приятных пледов, и постель Рена постепенно начинает походить на гнездо. Ма-Сири же в первую ночь ютится у самого края. Становится понятным, что Рен, сам того не зная, занял кровать друга. И это было весьма естественным — предложить ему спать рядом, а само это предложение не стоило такого восторга в глазах Ма-Сири.
Когда четвертый день начинается так же одинаково, как и все перед ним, Рен решает что-то изменить. Ему становится банально скучно. Утром он придерживает готового уйти Ма-Сири за полу длинного рукава. Друг поворачивается, вопросительно хмурится, дергая широкими надбровными дугами. Но Рен не говорит ни слова, лишь улыбается, и вопрос замирает у него на губах, невысказанный. Ма-Сири, радостный от внимания, треплет его по голове и уходит. Когда полог за другом закрывается, Рен еще какое-то время сидит тихо и не может понять, что в принципе произошло. Нет, он не выпал из реальности, не перестал существовать, однако в голове неожиданно не осталось никаких мыслей, кроме ощущения тепла и уюта. Был ли он счастлив в этот момент? Рен хмурится и долго думает, чтобы в итоге признать, что это так и было.
На следующий день Рен на секунду застывает, завороженный, любуясь переливами безделушек под потолком. В голове проносится несколько картин из прошлого, таких завлекательных, таких родных. Он вспоминает родителей, их домик с садом и беседкой, на крышу которой можно взобраться, если захотеть. Губы сами разъезжаются в улыбке — Рен также помнит, как не мог потом слезть и как беспокоились родители, но несмотря на нагоняй, потом поили его шоколадом. Из задумчивости его вырывает боль. Оказывается, по пледу сползала тарелка с завтраком. Вот она и впилась Рену в бедро.
На удивление вокруг фруктов на блюде бьются мелкие мушки, хотя к только что нарезанным плодам эти насекомые обычно не подлетают. Рен отгоняет мошкару и замечает, что угол падения солнечных лучей более прямой, чем только что был. А сколько прошло времени? Ведь он только на минутку задумался! В панике Рен даже осмеливается выглянуть из шатра, чтобы убедиться в том, что что-то напутал.
— Рен-рен, что случилось?
У входа стоит Ма-Сири, приоткрывающий полог, готовый войти. В его руках несколько плодов, которые он обычно приносит Рену на обед. Друг входит в шатер, мягко подхватывает его подмышки и переносит обратно на кровать.
— Рен-рен, улица — не нужно. Зачем? Тут тихо, мягко и хорошо.
Рен кивает, но отделаться от страха и ощущения неправильности происходящего не может. Как и объяснить Ма-Сири, что происходит с ним что-то нехорошее? Как объяснить, что он пропустил утро, не заметил ушедшего времени? Лучший друг, конечно, это тот человек, которому все расскажешь и который все поймет. Но Рен знает, что у Ма-Сири и так проблем достаточно из-за гостя: еду ему принести, одежду, мягких покрывал — нелегко устроить неуклюжего человека в шатре дрхавиа, у которых кожа толще и почти никогда не бывает синяков. Да и важно ли это? Подумаешь, замечтался…
Подобные приступы понемногу перестают беспокоить. Он может выйти из этого состояния. Но когда оно перестает пугать, Рен больше не видит причины, зачем подобное делать. Он даже находит в них свое очарование. Он любит свои хорошие воспоминания, а они воспроизводятся с живостью и яркостью по-настоящему происходящих картин. Иногда ему кажется, что среди этих идиллий были моменты горя и слез, обид и неправильных решений, потерь и боли в сбитых коленях. Но потом он забывается в очередной дреме, например, о встрече с Ма-Сири, а порой ему удается даже увидеть то, о чем он только думал или о чем мечтал: поездка на другую планету, полеты с дерева на дерево, плавание под водой… Это затягивает, Рен едва успевает перекусить принесенной Ма-Сири едой и улыбнуться другу, благодаря его за заботу.
Правда, иногда на Рена находит жуткая тоска, что-то изнутри скребется, не дает уснуть, не дает мечтать, мешает сидеть на мягких тканях и быть довольным. Тогда он срывается с постели, сжимает кулаки и бегает из угла в угол.
Страница 6 из 11
