Фандом: Гарри Поттер. Отвечать жестокостью на жестокость, отстаивать то, что дорого. Северус защищал свою жизнь не ради себя самого: если он погибнет, больше некому будет сдерживать чудовище с зелеными глазами, способное стирать в пыль целые города.
Добавить в моё избранное
11 мин, 2 сек 16550
Северус защищал свою жизнь не ради себя самого: если он погибнет, больше некому будет сдерживать чудовище с зелеными глазами, способное стирать в пыль целые города. Он должен позволить ему использовать свои силы в целях самообороны, должен дать ему отдушину, должен…
— Северус.
Он задрожал, когда горячее дыхание коснулось обнаженной кожи. Гарри каким-то образом оказался перед ним на коленях и уже успел расстегнуть брюки.
Северус вцепился в его плечи:
— Некогда! Автобус отходит через час!
— Северу-ус…
Несмотря на то, что перед ним был голый молодой человек, мускулистый, загорелый — Гарри, перед ним был Гарри — член Северуса оставался полностью мягким. Казалось невозможным вырвать из памяти кошмарные образы этой ночи, врезавшиеся туда до боли. Невозможно, какими бы мягкими ни были эти требовательные губы.
Северус сжал в горсть спутанные мокрые волосы, потянул от себя, но Гарри только сильнее впился пальцами в его ягодицы, полностью вбирая член в рот. Пока тот был в таком состоянии, он мог достать языком до яиц — надавив на мошонку, он обвел ее несколько раз круговыми движениями.
— Гарри, нам… пора.
Голос сорвался. Северус чувствовал, как его член растет прямо во рту Гарри, увеличивается, проталкиваясь в горло. Несмотря на захлестнувшие ощущения, он снова попытался отстраниться — и Гарри вдруг поддался, позволил напряженному органу скользнуть между покрасневших мокрых губ. Между головкой и его ртом протянулась ниточка слюны, он слизнул ее медленно, чуть задев уздечку, затем поднял наверх шальной взгляд.
Северус поймал себя на том, что все еще держит его за волосы, не в силах оторваться от расплескивающих зелень глаз. Частое дыхание Гарри холодило влажную кожу, член подрагивал напротив приоткрытых губ. Сжав зубы, Северус толкнулся в них — и не сдержал стона, когда они приняли его, с благодарностью, обхватывая туго и горячо. Но он не остановился, двинувшись глубже, до конца, в самую гортань, чтобы замереть там на несколько мгновений. Гарри привычно расслабился вокруг него, прикрыл глаза, доверяясь, лишь чуть надавил ладонями, когда ощутил потребность сделать вдох. Северус вышел до середины, однако тут же потянул его за волосы обратно на себя.
С каждым новым толчком движения становились все резче. Северус вбивался так, будто хотел залезть в него глубже, чем это было возможно, проникнуть в него целиком. Кого-то другого это могло бы травмировать, но Гарри умело держал этот ритм, втягивая воздух с шумными всхлипами, пока член не займет его горло в очередной раз, и смаргивая слезы с ресниц.
Закашлялся он, только когда на исходе нового движения Северус кончил, вцепившись в его волосы и не отпуская до самого последнего спазма. С уголка истерзанных губ Гарри стекла капля спермы, и он вытер ее тыльной стороной ладони. Северус проследил это касание пальцами, дотрагиваясь едва ощутимо.
— Покажи мне, — голос его дрожал.
Гарри поднял к нему блестящее от влаги лицо. В волосах над самым лбом вспыхнул золотой свет, устремившийся вниз, через глаз, щеку, губы. Зигзаг молнии рассек их надвое, а потом исчез, оставив уродливый шрам.
Северус опустился на колени, обхватив двумя ладонями его голову, чтобы не дать отвернуться. Губами он коснулся шрама в том месте, где некогда был глаз, красивый, колдовской, с блуждающими на дне искрами.
— Нам пора, — шепнул он и, дождавшись кивка, помог Гарри встать на ноги.
Междугородний автобус быстро ехал по темной трассе, редкие фонари то и дело высвечивали лица спящих пассажиров.
Гарри тоже спал, положив голову Северусу на плечо. Маска, которую он держал годами, вернулась на место. Без нее он выглядел таким, какой был на самом деле — израненым и надтреснутым, с ней же — обманчиво хрупким. Веки его мучительно вздрагивали во сне, отзываясь на вернувшуюся в руку боль. После стольких лет, этой ночью татуировка с Темной Меткой снова начала болеть.
Северус смотрел на предплечье Гарри, и во мраке, наступающем между светом двух фонарей, ему казалось, будто змея движется на воспаленной коже. Это, несомненно, был вызов. Их враг был вынужден вернуться к старым приемам — может, его взбесила гибель сразу стольких последователей, а может, среди них был кто-то, кого он ценил больше других.
Волшебная палочка лежала во внутреннем кармане пиджака, с той стороны, где сидел Гарри. Время от времени, не просыпаясь, он терся о Северуса щекой, как кошка — близость палочки одновременно вселяла в него уверенность и волновала. Сам Северус испытывал из-за ее возвращения гораздо более противоречивые эмоции.
Главным из них было сомнение, и это успокаивало. Пока он испытывал сомнение, он знал, что не собьется с пути. Но к сомнению вплотную подступала твердая решимость действовать. Не ждать новых попыток Темного Лорда вернуть себе своего блудного Избранного, вернуть живым или мертвым.
— Северус.
Он задрожал, когда горячее дыхание коснулось обнаженной кожи. Гарри каким-то образом оказался перед ним на коленях и уже успел расстегнуть брюки.
Северус вцепился в его плечи:
— Некогда! Автобус отходит через час!
— Северу-ус…
Несмотря на то, что перед ним был голый молодой человек, мускулистый, загорелый — Гарри, перед ним был Гарри — член Северуса оставался полностью мягким. Казалось невозможным вырвать из памяти кошмарные образы этой ночи, врезавшиеся туда до боли. Невозможно, какими бы мягкими ни были эти требовательные губы.
Северус сжал в горсть спутанные мокрые волосы, потянул от себя, но Гарри только сильнее впился пальцами в его ягодицы, полностью вбирая член в рот. Пока тот был в таком состоянии, он мог достать языком до яиц — надавив на мошонку, он обвел ее несколько раз круговыми движениями.
— Гарри, нам… пора.
Голос сорвался. Северус чувствовал, как его член растет прямо во рту Гарри, увеличивается, проталкиваясь в горло. Несмотря на захлестнувшие ощущения, он снова попытался отстраниться — и Гарри вдруг поддался, позволил напряженному органу скользнуть между покрасневших мокрых губ. Между головкой и его ртом протянулась ниточка слюны, он слизнул ее медленно, чуть задев уздечку, затем поднял наверх шальной взгляд.
Северус поймал себя на том, что все еще держит его за волосы, не в силах оторваться от расплескивающих зелень глаз. Частое дыхание Гарри холодило влажную кожу, член подрагивал напротив приоткрытых губ. Сжав зубы, Северус толкнулся в них — и не сдержал стона, когда они приняли его, с благодарностью, обхватывая туго и горячо. Но он не остановился, двинувшись глубже, до конца, в самую гортань, чтобы замереть там на несколько мгновений. Гарри привычно расслабился вокруг него, прикрыл глаза, доверяясь, лишь чуть надавил ладонями, когда ощутил потребность сделать вдох. Северус вышел до середины, однако тут же потянул его за волосы обратно на себя.
С каждым новым толчком движения становились все резче. Северус вбивался так, будто хотел залезть в него глубже, чем это было возможно, проникнуть в него целиком. Кого-то другого это могло бы травмировать, но Гарри умело держал этот ритм, втягивая воздух с шумными всхлипами, пока член не займет его горло в очередной раз, и смаргивая слезы с ресниц.
Закашлялся он, только когда на исходе нового движения Северус кончил, вцепившись в его волосы и не отпуская до самого последнего спазма. С уголка истерзанных губ Гарри стекла капля спермы, и он вытер ее тыльной стороной ладони. Северус проследил это касание пальцами, дотрагиваясь едва ощутимо.
— Покажи мне, — голос его дрожал.
Гарри поднял к нему блестящее от влаги лицо. В волосах над самым лбом вспыхнул золотой свет, устремившийся вниз, через глаз, щеку, губы. Зигзаг молнии рассек их надвое, а потом исчез, оставив уродливый шрам.
Северус опустился на колени, обхватив двумя ладонями его голову, чтобы не дать отвернуться. Губами он коснулся шрама в том месте, где некогда был глаз, красивый, колдовской, с блуждающими на дне искрами.
— Нам пора, — шепнул он и, дождавшись кивка, помог Гарри встать на ноги.
Междугородний автобус быстро ехал по темной трассе, редкие фонари то и дело высвечивали лица спящих пассажиров.
Гарри тоже спал, положив голову Северусу на плечо. Маска, которую он держал годами, вернулась на место. Без нее он выглядел таким, какой был на самом деле — израненым и надтреснутым, с ней же — обманчиво хрупким. Веки его мучительно вздрагивали во сне, отзываясь на вернувшуюся в руку боль. После стольких лет, этой ночью татуировка с Темной Меткой снова начала болеть.
Северус смотрел на предплечье Гарри, и во мраке, наступающем между светом двух фонарей, ему казалось, будто змея движется на воспаленной коже. Это, несомненно, был вызов. Их враг был вынужден вернуться к старым приемам — может, его взбесила гибель сразу стольких последователей, а может, среди них был кто-то, кого он ценил больше других.
Волшебная палочка лежала во внутреннем кармане пиджака, с той стороны, где сидел Гарри. Время от времени, не просыпаясь, он терся о Северуса щекой, как кошка — близость палочки одновременно вселяла в него уверенность и волновала. Сам Северус испытывал из-за ее возвращения гораздо более противоречивые эмоции.
Главным из них было сомнение, и это успокаивало. Пока он испытывал сомнение, он знал, что не собьется с пути. Но к сомнению вплотную подступала твердая решимость действовать. Не ждать новых попыток Темного Лорда вернуть себе своего блудного Избранного, вернуть живым или мертвым.
Страница 3 из 4
