Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4857
Если очень повезёт, если удастся договориться, проблема будет решена прямо сейчас. Но он не верил в такое везение, так что возможность была в первую очередь изучить. Рассмотреть с близкого расстояния, понять, как она мыслит и чего добивается. Впрочем, насчёт последнего у Кромешника были подозрения, и они ему совсем не нравились. Но разговор всё равно нужен; если бы она не вышла на связь, он бы разыскал её сам.
Только бы никто не вмешался. Только бы Джек не вмешался — если говорить точно и честно. Северянин не станет ничего предпринимать, раз его попросили, а остальные Хранители просто не знают. Он и Джека просил не лезть, но с того станется не послушаться; остаётся надеяться, что понимает, почему Кромешник хотел встретиться с соперницей один на один.
Место для встречи было в некоторой мере знаковым. Барселона, так и не отстроенная. Впрочем, «тёмной леди» неоткуда об этом знать. Для неё — просто развалины, пришедшиеся по душе пропитавшим их страхом или общей мрачностью пейзажа, а может, и вовсе выбранная наугад точка на карте.
Или дело в любви к дешёвой театральности.
Между обглоданных взрывами рёбер готического собора клубилась темнота, метались бесформенные тени и кошмары, щерящие пасти. Они сидели на обломках стен, как нотр-дамские химеры, и сверху вниз скалились на обходящего расколотые скамьи Кромешника. Слишком много для разумной предосторожности и даже для демонстрации силы.
«Леди» обнаружилась дальше; так же в окружении теней она стояла к нему вполоборота и разглядывала обезглавленную статую какой-то святой. Обернулась и смерила его коротким взглядом, в котором мешались любопытство, недоумение и снисходительность.
В зеркала Кромешник смотрелся нечасто, но всё же вполне представлял, как выглядит. И «тёмная леди» была похожа на него, как сестра. Окажись она в Америке середины двадцать первого столетия — точно имела бы успех. Тогда были в моде такие фигуры: с узкими плечами и бёдрами, худые почти до анорексии, — и бледная, почти белая кожа. Только причёска у неё принадлежала какой-то другой эпохе. Две тонкие косы, перекинутые через плечи вперёд, дохлыми змеями свисали до пояса.
Взаимное разглядывание затягивалось. Будто два хищника оценивали друг друга, готовясь к прыжку… Но чем дальше, тем больше Кромешник был уверен, что соперница не атакует. Не сейчас. Не раньше, чем она узнает то, что желает узнать.
Наконец, она чуть наклонила голову, приветствуя его, и представилась:
— Фобия, Повелительница Кошмаров.
Он с трудом удержался от насмешливой улыбки. Любопытно, кто дал ей имя. Придумала сама? Люди не могли, слишком мало прошло времени, да и вообще, чтобы что-то поименовать, надо как минимум знать о существовании этого.
Он себе имя не придумывал. Долгое время был безымянной сущностью, клочком темноты, наделённым сознанием. А может, и не так. Первые годы… десятки, сотни лет? — плохо отложились в памяти. Всё-таки имя — полезная штука. Помогает сосредоточиться и осознать себя.
«Фобос». Когда-то его называли и так. И не только так, но он предпочитал одно, первое, имя.
— Кромешник. Аналогично, — он вежливо и холодно улыбнулся.
— Я знаю, кто ты, — Фобия еле заметно пожала плечами.
— Позволь уж мне соблюсти вежливость, — пожалуй, Кромешник не был удивлён. Она ведь перехватила его кошмаров, и нужно совсем немного умения, чтобы получить от них базовую информацию. А вот не базовую — практически невозможно, для этого они недостаточно умны. — И теперь, когда она соблюдена… Зачем ты хотела меня видеть?
Фобия не Тайра Чиё, с которой прежде, чем хоть как-то коснуться дела, нужно обсудить пять сортов лотоса из Йокогамы или то, как прошла свадьба её внучатой племянницы. Можно сразу перейти к сути, тем более что общество Повелительницы Кошмаров, в отличие от беседы со старейшиной-кицуне, вряд ли могло считаться приятным.
— Ты мешаешь мне, — женщина недовольно скривила бледные губы. — Всё ещё ограничиваешь кошмаров.
Этим заявлением Кромешник тоже был удивлён не сильно. Он чуть пожал плечами и ответил:
— А не задумывалась ли ты, почему я так поступаю? — не то, чтобы он действительно надеялся, что она это делала. Но, может, задумается сейчас? Она ведь не глупа. Просто не может быть глупой.
— Нет. Этого я не понимаю. Так же, как и то, почему ты не уничтожил этих… Хранителей, — не понять, с какой интонацией сказано. Скука, пренебрежение? — Ты был достаточно силён.
— У меня имелись причины, — коротко отозвался Кромешник. Конечно, он мог объяснить, разложить всё по пунктам… но либо она поймёт сама, либо не поймёт вообще, какие аргументы ни приводи.
— Мальчишка? Да, я слышала, — вот теперь пренебрежительная усмешка читалась достаточно ясно. — Глупо. Ты мог перетянуть его на свою сторону, если бы захотел, и ни с кем его не делить.
— Значит, я не хотел.
— Ты действуешь неразумно.
Только бы никто не вмешался. Только бы Джек не вмешался — если говорить точно и честно. Северянин не станет ничего предпринимать, раз его попросили, а остальные Хранители просто не знают. Он и Джека просил не лезть, но с того станется не послушаться; остаётся надеяться, что понимает, почему Кромешник хотел встретиться с соперницей один на один.
Место для встречи было в некоторой мере знаковым. Барселона, так и не отстроенная. Впрочем, «тёмной леди» неоткуда об этом знать. Для неё — просто развалины, пришедшиеся по душе пропитавшим их страхом или общей мрачностью пейзажа, а может, и вовсе выбранная наугад точка на карте.
Или дело в любви к дешёвой театральности.
Между обглоданных взрывами рёбер готического собора клубилась темнота, метались бесформенные тени и кошмары, щерящие пасти. Они сидели на обломках стен, как нотр-дамские химеры, и сверху вниз скалились на обходящего расколотые скамьи Кромешника. Слишком много для разумной предосторожности и даже для демонстрации силы.
«Леди» обнаружилась дальше; так же в окружении теней она стояла к нему вполоборота и разглядывала обезглавленную статую какой-то святой. Обернулась и смерила его коротким взглядом, в котором мешались любопытство, недоумение и снисходительность.
В зеркала Кромешник смотрелся нечасто, но всё же вполне представлял, как выглядит. И «тёмная леди» была похожа на него, как сестра. Окажись она в Америке середины двадцать первого столетия — точно имела бы успех. Тогда были в моде такие фигуры: с узкими плечами и бёдрами, худые почти до анорексии, — и бледная, почти белая кожа. Только причёска у неё принадлежала какой-то другой эпохе. Две тонкие косы, перекинутые через плечи вперёд, дохлыми змеями свисали до пояса.
Взаимное разглядывание затягивалось. Будто два хищника оценивали друг друга, готовясь к прыжку… Но чем дальше, тем больше Кромешник был уверен, что соперница не атакует. Не сейчас. Не раньше, чем она узнает то, что желает узнать.
Наконец, она чуть наклонила голову, приветствуя его, и представилась:
— Фобия, Повелительница Кошмаров.
Он с трудом удержался от насмешливой улыбки. Любопытно, кто дал ей имя. Придумала сама? Люди не могли, слишком мало прошло времени, да и вообще, чтобы что-то поименовать, надо как минимум знать о существовании этого.
Он себе имя не придумывал. Долгое время был безымянной сущностью, клочком темноты, наделённым сознанием. А может, и не так. Первые годы… десятки, сотни лет? — плохо отложились в памяти. Всё-таки имя — полезная штука. Помогает сосредоточиться и осознать себя.
«Фобос». Когда-то его называли и так. И не только так, но он предпочитал одно, первое, имя.
— Кромешник. Аналогично, — он вежливо и холодно улыбнулся.
— Я знаю, кто ты, — Фобия еле заметно пожала плечами.
— Позволь уж мне соблюсти вежливость, — пожалуй, Кромешник не был удивлён. Она ведь перехватила его кошмаров, и нужно совсем немного умения, чтобы получить от них базовую информацию. А вот не базовую — практически невозможно, для этого они недостаточно умны. — И теперь, когда она соблюдена… Зачем ты хотела меня видеть?
Фобия не Тайра Чиё, с которой прежде, чем хоть как-то коснуться дела, нужно обсудить пять сортов лотоса из Йокогамы или то, как прошла свадьба её внучатой племянницы. Можно сразу перейти к сути, тем более что общество Повелительницы Кошмаров, в отличие от беседы со старейшиной-кицуне, вряд ли могло считаться приятным.
— Ты мешаешь мне, — женщина недовольно скривила бледные губы. — Всё ещё ограничиваешь кошмаров.
Этим заявлением Кромешник тоже был удивлён не сильно. Он чуть пожал плечами и ответил:
— А не задумывалась ли ты, почему я так поступаю? — не то, чтобы он действительно надеялся, что она это делала. Но, может, задумается сейчас? Она ведь не глупа. Просто не может быть глупой.
— Нет. Этого я не понимаю. Так же, как и то, почему ты не уничтожил этих… Хранителей, — не понять, с какой интонацией сказано. Скука, пренебрежение? — Ты был достаточно силён.
— У меня имелись причины, — коротко отозвался Кромешник. Конечно, он мог объяснить, разложить всё по пунктам… но либо она поймёт сама, либо не поймёт вообще, какие аргументы ни приводи.
— Мальчишка? Да, я слышала, — вот теперь пренебрежительная усмешка читалась достаточно ясно. — Глупо. Ты мог перетянуть его на свою сторону, если бы захотел, и ни с кем его не делить.
— Значит, я не хотел.
— Ты действуешь неразумно.
Страница 13 из 32
