Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4856
Больше он ничего не объяснил, и Кролик без вопросов последовал за ним.
Дети, ждавшие только Джека, а увидевшие ещё и Пасхального Кролика, были просто в восторге. Маленькие девочки любят всё пушистое, даже если в этом пушистом шесть футов росту и сто восемьдесят фунтов живого веса, плюс пара горстей ворчания и самоуверенности. Поэтому в первой же из палат, куда Хранители заглянули, именно Кролик стал центром внимания; Джек, взгромоздившись на подоконник, чуть обиженно сообщил, что его зато больше любят девочки постарше. И вообще, если он тут не нужен, то пойдёт навестить кого-нибудь ещё. Но не ушёл. Смотрел, как его товарищ общается с ребятишками, и молча вырисовывал пальцем на стекле узорные цветы.
— Ну, как у вас дела? — вскоре спросил Кролик.
Как он и ожидал, девочки начали наперебой рассказывать свои маленькие радости и горести. Дети не могут и не должны постоянно думать о большой взрослой беде. То, что один из корпусов больницы лежал в руинах, было для них сейчас не так важно, как порвавшийся браслетик и гадкая каша на завтрак.
Кролик хотел узнать, не беспокоили ли их кошмары. Теперь Хранители постоянно были настороже: поведение этих созданий становилось всё более непредсказуемым. И, наконец, он дождался. Джессика Стоун полушёпотом сообщила:
— А ещё к нам снова приходили чёрные страхи. Но доктор Беннет их прогнала.
В наступившей тишине раздался глухой стук: сидящий на подоконнике Джек уронил посох.
Ничего внятного Кролик от Джека так и не добился. Только то, что доктор Констанция Бэннет, оказывается, умерла. Сказать на это было нечего, так что он глубокомысленно буркнул: «Бывает», — и ретировался, забыв на больничной тумбочке рисунок, который ему презентовала малышка Анна.
Спят дети, которые могут увидеть мир без войны только в грёзах. Единственное, что в силах для них сделать Хранитель снов — создать эти грёзы. Золотой песок стекает с его пальцев, сплетаясь над погружённой в ночь частью планеты в почти невидимую тонкую сеть.
Тишина и спокойствие. Его всегда сопровождает тишина — ни слова, ни звука. Молчание — золото, говорят люди. Золотой песок льётся в ночном безмолвии: высоко, там, куда не достигает шум не замолкающей даже после заката человеческой жизни. Золото расчерчивает черноту неба или серую пелену туч, ярко вспыхивает в лучах солнца за линией полярного круга. Птицы и звери, цветы, капли дождя, замки и башни, парусники и атомные ледоколы; фигуры и лица — те, кто далеко, на другом краю света… те, кого уже нет; образы, не оформленные до конца, текучие и изменчивые. Светлые сны для всех детей, которые смогли заснуть этой ночью, не важно, верят они в Песочного человека или нет.
Сновидения были раньше него, и они будут всегда. Но в его руках золотой песок разгорается ярче, в его власти сделать сны такими, какой реальность не будет — сейчас кажется, что не будет никогда. Тёплыми, ясными. Безмятежными.
Хранитель Снов оберегает спящих от всего, от чего в его власти уберечь. От усталости и боли, от страха, тоски и горечи — хоть ненадолго. Но у монеты есть вторая сторона; есть равновесие, потерянное уже почти безвозвратно. А когда баланс нарушается, ему приходится сражаться с подбирающейся темнотой. Не то, чтобы Песочный человек любил сражаться, но он хорошо умеет это делать.
Лента золотого песка удавкой обхватывает шею кошмара, который неосторожно сунулся чересчур близко. Эти создания чем дальше, тем больше наглеют.
Песочник пропускает момент, когда на соседней крыше появляется существо поопаснее оживших страхов. Чёрная тень выскальзывает из-за дымохода и замирает. Повелитель Кошмаров. Его извечный противник.
Теперь уже не противник.
Кромешник усмехается и приветствует его взмахом руки: мол, не моё, так что можешь делать, что хочешь. Спокойно смотрит, как на телах пойманных кошмаров чёрный цвет сменяется золотом. Их уже давно слишком много для него, так что зачем жадничать?
Отделившись от сплетения грёз, к нему подлетает золотой махаон и садится на подставленную ладонь. Кромешник разглядывает его несколько мгновений, а потом снова усмехается и стискивает кулак. Между пальцев брызгает чернота.
Песочник, ненадолго отвлекшись от кошмаров, выразительно грозит ему пальцем.
Кромешник беззвучно смеётся и растворяется в тенях. Его битва — не здесь.
Дети, ждавшие только Джека, а увидевшие ещё и Пасхального Кролика, были просто в восторге. Маленькие девочки любят всё пушистое, даже если в этом пушистом шесть футов росту и сто восемьдесят фунтов живого веса, плюс пара горстей ворчания и самоуверенности. Поэтому в первой же из палат, куда Хранители заглянули, именно Кролик стал центром внимания; Джек, взгромоздившись на подоконник, чуть обиженно сообщил, что его зато больше любят девочки постарше. И вообще, если он тут не нужен, то пойдёт навестить кого-нибудь ещё. Но не ушёл. Смотрел, как его товарищ общается с ребятишками, и молча вырисовывал пальцем на стекле узорные цветы.
— Ну, как у вас дела? — вскоре спросил Кролик.
Как он и ожидал, девочки начали наперебой рассказывать свои маленькие радости и горести. Дети не могут и не должны постоянно думать о большой взрослой беде. То, что один из корпусов больницы лежал в руинах, было для них сейчас не так важно, как порвавшийся браслетик и гадкая каша на завтрак.
Кролик хотел узнать, не беспокоили ли их кошмары. Теперь Хранители постоянно были настороже: поведение этих созданий становилось всё более непредсказуемым. И, наконец, он дождался. Джессика Стоун полушёпотом сообщила:
— А ещё к нам снова приходили чёрные страхи. Но доктор Беннет их прогнала.
В наступившей тишине раздался глухой стук: сидящий на подоконнике Джек уронил посох.
Ничего внятного Кролик от Джека так и не добился. Только то, что доктор Констанция Бэннет, оказывается, умерла. Сказать на это было нечего, так что он глубокомысленно буркнул: «Бывает», — и ретировался, забыв на больничной тумбочке рисунок, который ему презентовала малышка Анна.
2107: Сны
Спит задыхающаяся от июльской жары Москва. Спит Париж, бдительно ощетинившийся в небо точками ПВО. Истерзанные авианалётами Лондон, Астана, Варшава… Спят миллионы людей, не знающие, проснутся ли они следующим утром.Спят дети, которые могут увидеть мир без войны только в грёзах. Единственное, что в силах для них сделать Хранитель снов — создать эти грёзы. Золотой песок стекает с его пальцев, сплетаясь над погружённой в ночь частью планеты в почти невидимую тонкую сеть.
Тишина и спокойствие. Его всегда сопровождает тишина — ни слова, ни звука. Молчание — золото, говорят люди. Золотой песок льётся в ночном безмолвии: высоко, там, куда не достигает шум не замолкающей даже после заката человеческой жизни. Золото расчерчивает черноту неба или серую пелену туч, ярко вспыхивает в лучах солнца за линией полярного круга. Птицы и звери, цветы, капли дождя, замки и башни, парусники и атомные ледоколы; фигуры и лица — те, кто далеко, на другом краю света… те, кого уже нет; образы, не оформленные до конца, текучие и изменчивые. Светлые сны для всех детей, которые смогли заснуть этой ночью, не важно, верят они в Песочного человека или нет.
Сновидения были раньше него, и они будут всегда. Но в его руках золотой песок разгорается ярче, в его власти сделать сны такими, какой реальность не будет — сейчас кажется, что не будет никогда. Тёплыми, ясными. Безмятежными.
Хранитель Снов оберегает спящих от всего, от чего в его власти уберечь. От усталости и боли, от страха, тоски и горечи — хоть ненадолго. Но у монеты есть вторая сторона; есть равновесие, потерянное уже почти безвозвратно. А когда баланс нарушается, ему приходится сражаться с подбирающейся темнотой. Не то, чтобы Песочный человек любил сражаться, но он хорошо умеет это делать.
Лента золотого песка удавкой обхватывает шею кошмара, который неосторожно сунулся чересчур близко. Эти создания чем дальше, тем больше наглеют.
Песочник пропускает момент, когда на соседней крыше появляется существо поопаснее оживших страхов. Чёрная тень выскальзывает из-за дымохода и замирает. Повелитель Кошмаров. Его извечный противник.
Теперь уже не противник.
Кромешник усмехается и приветствует его взмахом руки: мол, не моё, так что можешь делать, что хочешь. Спокойно смотрит, как на телах пойманных кошмаров чёрный цвет сменяется золотом. Их уже давно слишком много для него, так что зачем жадничать?
Отделившись от сплетения грёз, к нему подлетает золотой махаон и садится на подставленную ладонь. Кромешник разглядывает его несколько мгновений, а потом снова усмехается и стискивает кулак. Между пальцев брызгает чернота.
Песочник, ненадолго отвлекшись от кошмаров, выразительно грозит ему пальцем.
Кромешник беззвучно смеётся и растворяется в тенях. Его битва — не здесь.
2107: Фобия
Кромешник не представлял, зачем «тёмная леди» (не зная имени, между собой они называли её так) предложила ему встречу: хочет оценить силы, или договориться, или уничтожить? Но предложила, а он не отказался. Слишком многое поставлено на кон, чтобы упускать предоставляющиеся возможности, даже смутные и неопределённые.
Страница 12 из 32
