Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4823
И, наверное, не просто так тени шептали о том, что видели мальчика в одежде средневекового пажа, с глазами глубиной в тысячи лет, будто сотканного из серебряного света.
Кромешник, так ничего и не сказав, разжал руки.
— Будешь чай?
Нужно быть Джеком Фростом, чтобы считать такой вопрос от Повелителя Кошмаров привычным и даже… уютным. Но времени не было. Зимний дух завис в воздухе перед Кромешником, доставая из-за спины посох и подцепляя им с земли кошку-тень, пока она не начала ловить его за пятки в попытках вскарабкаться наверх. С сожалением помотал головой:
— Я спешу, мне некогда куда-то идти пить чай.
— Я в курсе: ты постоянно спешишь, — на губах Кромешника мелькнула усмешка. — Не надо никуда идти.
При определённом уровне силы тени становятся очень, очень многофункциональными. Он запустил руку в клубящуюся рядом с ним темноту, вытаскивая красный металлический термос. Налил чай в крышку и отдал Джеку.
Тот не стал даже уточнять, сколько там сахара (через сотню лет знакомства это, пожалуй, было бы очень дурацким вопросом). Совершенно не задумываясь, охладил жидкость до нуля, выхлебал её в два глотка и вернул кружку-крышку Кромешнику. Улыбнулся, быстро поцеловал тёмного в уголок губ и, чуть не уронив Дездемону, метнулся в воздух, на ходу выговаривая:
— Всё, мне пора!
В ближайшем городке ещё оставалось целых два часа до начала комендантского часа.
Повелитель Кошмаров только покачал головой. Отступил, погружаясь в тени, чтобы выйти из них сотней километров южнее. И, когда рядом с тихим шелестом распахнулась и схлопнулась нора, на слова: «Эй, приятель, перекусить чего-нибудь не найдётся?», молча протянул встрёпанному Пасхальному Кролику, подпоясанному пулемётной лентой, термос и изрядно помятый бутерброд, также выуженный из теней.
Термос вернулся к нему пустым через пять минут, от бутерброда не осталось даже крошек.
— Спасибо, — дёрнул ушами Кролик прежде, чем нырнуть обратно в нору.
На пересохшей земле брызгами зелени и сиреневого распустились хохлатки.
Пожалуй, для этого маленького и грязного шарика, который люди так упорно стремились расколотить на части, ещё оставалась надежда.
— Я в порядке, — сообщил Джек со слабой улыбкой. Повелитель Кошмаров, впрочем, и не подумал ему поверить. Даже отвечать не стал. Просто, прижимая его к себе, шагнул в тени.
Переход — несколько мгновений света в реальном мире — следующий шаг… С каждым разом — всё южнее. Зона-отчуждения-чего-то-там, она же по-простому «Амазонские ядерные болота»(и плевать, что обычно говорят«ядерная пустыня», эта мокрень на пустыню не походила никоим образом), окраина какого-то посёлка, заросшая тропа к маленькому домику в южных Андах, Огненная Земля…
И, наконец, бескрайние снега Антарктики. Кромешник сразу провалился по колено, но Джека всё-таки положил, а не уронил. Ледяной дух сперва просто лежал на спине, глядя в прозрачное ясное небо и бездумно пропуская между пальцев снежную крупу. Потом он приподнялся и, набрав полные горсти, обтёр с лица и рук грязь. Торопливо сдёрнул куртку и повалился обратно в снег, раскинув руки в стороны. С бледных губ сорвался удовлетворённый вздох — почти стон.
Если бы можно было ревновать к стихии, Кромешник, пожалуй, ревновал бы.
Он опрокинулся в обжигающе-яркий снег. Здесь, под негаснущим солнцем полярного дня, где единственной тенью на десятки километров был тот жалкий клочок под торосом, через который они прошли, дух темноты мог чувствовать себя слабым. Мог ненадолго забыться.
Джек дотянулся до него кончиками пальцев, погладил по щеке. Сказал, не поворачивая головы:
— Спасибо.
Кромешник поймал его руку и коснулся губами запястья, где под тонкой кожей проступали синеватые нитки вен. Молча. Не зря полярные пустыни называют «белым безмолвием». По крайней мере, ему здесь не хотелось говорить.
Джек, видимо, считал иначе, потому что через несколько минут спросил:
— Ты не замёрзнешь тут в снегу?
— Нет, — лаконично отозвался тёмный.
— Точно?
— Замёрзну и простыну, — Кромешник насмешливо покосился на Джека, понимая, что краткими ответами от него не отделаться. — Глупости спрашиваешь.
Тот только чуть пожал плечами: глупости — так глупости. А через секунду сорвался с места, свалившись на Кромешника вместе с водопадом снега. Плюхнулся ему на живот, сжав бока коленями.
Кромешник, так ничего и не сказав, разжал руки.
— Будешь чай?
Нужно быть Джеком Фростом, чтобы считать такой вопрос от Повелителя Кошмаров привычным и даже… уютным. Но времени не было. Зимний дух завис в воздухе перед Кромешником, доставая из-за спины посох и подцепляя им с земли кошку-тень, пока она не начала ловить его за пятки в попытках вскарабкаться наверх. С сожалением помотал головой:
— Я спешу, мне некогда куда-то идти пить чай.
— Я в курсе: ты постоянно спешишь, — на губах Кромешника мелькнула усмешка. — Не надо никуда идти.
При определённом уровне силы тени становятся очень, очень многофункциональными. Он запустил руку в клубящуюся рядом с ним темноту, вытаскивая красный металлический термос. Налил чай в крышку и отдал Джеку.
Тот не стал даже уточнять, сколько там сахара (через сотню лет знакомства это, пожалуй, было бы очень дурацким вопросом). Совершенно не задумываясь, охладил жидкость до нуля, выхлебал её в два глотка и вернул кружку-крышку Кромешнику. Улыбнулся, быстро поцеловал тёмного в уголок губ и, чуть не уронив Дездемону, метнулся в воздух, на ходу выговаривая:
— Всё, мне пора!
В ближайшем городке ещё оставалось целых два часа до начала комендантского часа.
Повелитель Кошмаров только покачал головой. Отступил, погружаясь в тени, чтобы выйти из них сотней километров южнее. И, когда рядом с тихим шелестом распахнулась и схлопнулась нора, на слова: «Эй, приятель, перекусить чего-нибудь не найдётся?», молча протянул встрёпанному Пасхальному Кролику, подпоясанному пулемётной лентой, термос и изрядно помятый бутерброд, также выуженный из теней.
Термос вернулся к нему пустым через пять минут, от бутерброда не осталось даже крошек.
— Спасибо, — дёрнул ушами Кролик прежде, чем нырнуть обратно в нору.
На пересохшей земле брызгами зелени и сиреневого распустились хохлатки.
Пожалуй, для этого маленького и грязного шарика, который люди так упорно стремились расколотить на части, ещё оставалась надежда.
2107: -47 градусов по Цельсию
Когда Джек появился в следующий раз, то больше походил не на духа зимы, а на духа какой-нибудь экологической катастрофы: заляпанный грязью и копотью и с трудом держащийся на ногах. Дездемона, перехваченная поперёк живота, тряпочкой свисала с его локтя. Правда, похоже, исключительно из чувства солидарности, потому что за секунду до того, как Кромешник подхватил шатающегося Хранителя на руки, она весьма бодро соскочила на землю.— Я в порядке, — сообщил Джек со слабой улыбкой. Повелитель Кошмаров, впрочем, и не подумал ему поверить. Даже отвечать не стал. Просто, прижимая его к себе, шагнул в тени.
Переход — несколько мгновений света в реальном мире — следующий шаг… С каждым разом — всё южнее. Зона-отчуждения-чего-то-там, она же по-простому «Амазонские ядерные болота»(и плевать, что обычно говорят«ядерная пустыня», эта мокрень на пустыню не походила никоим образом), окраина какого-то посёлка, заросшая тропа к маленькому домику в южных Андах, Огненная Земля…
И, наконец, бескрайние снега Антарктики. Кромешник сразу провалился по колено, но Джека всё-таки положил, а не уронил. Ледяной дух сперва просто лежал на спине, глядя в прозрачное ясное небо и бездумно пропуская между пальцев снежную крупу. Потом он приподнялся и, набрав полные горсти, обтёр с лица и рук грязь. Торопливо сдёрнул куртку и повалился обратно в снег, раскинув руки в стороны. С бледных губ сорвался удовлетворённый вздох — почти стон.
Если бы можно было ревновать к стихии, Кромешник, пожалуй, ревновал бы.
Он опрокинулся в обжигающе-яркий снег. Здесь, под негаснущим солнцем полярного дня, где единственной тенью на десятки километров был тот жалкий клочок под торосом, через который они прошли, дух темноты мог чувствовать себя слабым. Мог ненадолго забыться.
Джек дотянулся до него кончиками пальцев, погладил по щеке. Сказал, не поворачивая головы:
— Спасибо.
Кромешник поймал его руку и коснулся губами запястья, где под тонкой кожей проступали синеватые нитки вен. Молча. Не зря полярные пустыни называют «белым безмолвием». По крайней мере, ему здесь не хотелось говорить.
Джек, видимо, считал иначе, потому что через несколько минут спросил:
— Ты не замёрзнешь тут в снегу?
— Нет, — лаконично отозвался тёмный.
— Точно?
— Замёрзну и простыну, — Кромешник насмешливо покосился на Джека, понимая, что краткими ответами от него не отделаться. — Глупости спрашиваешь.
Тот только чуть пожал плечами: глупости — так глупости. А через секунду сорвался с места, свалившись на Кромешника вместе с водопадом снега. Плюхнулся ему на живот, сжав бока коленями.
Страница 2 из 32
