Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4868
Неприязнь была взаимной, так что Кролик искренне не понимал, как им удалось спокойно и продуктивно побеседовать. — В нору не проникнет никто посторонний, в том числе посланцы Повелительницы Кошмаров. Так что то, что вам снится — обычные сны. Не нужно волноваться.
Пасхальный Кролик мог бы возразить насчёт «никто посторонний», потому что имелось одно место — арка, где не было ровного освещения со всех сторон, как в остальной норе — откуда мог появиться тот, кто умеет ходить сквозь тени. Но были и меры безопасности. Кромешник приходил и уходил свободно, Кролик после долгих сомнений ему всё-таки разрешил, но любой чужак минимум потревожил бы сигнальную систему. А мог и в лоб получить — сильно и больно.
Но детям такие подробности не нужны, наверняка что-нибудь поймут неправильно… Так что дух надежды промолчал.
Мисс Бэннетт вернулась через четверть часа уже без ребёнка, и, не дожидаясь приглашения, присела на траву неподалёку. Оправила полы халата и сказала:
— Джессика наткнулась на вас случайно, Хранитель Надежды, но вот я искала специально.
— На «ты», подруга, сколько раз говорил? — Кролик устало фыркнул и еле заметно дёрнул левым ухом. — Я не какой-нибудь старый профессор.
— Как хочешь, — Констанция кивнула. Можно было не сомневаться — в следующий раз снова начнёт на «вы».
— Так чего ты хотела?
— Узнать, что случилось. Ты куда-то сорвался, как ошпаренный, ничего не объяснил, а сейчас вернулся уставший, будто тебя борзые гоняли.
Кролик вяло удивился, как мисс Бэннетт умудряется сочетать общую вежливость с такими вот… малопочтительными метафорами. Сердито буркнул:
— Да ну тебя, женщина. Мало мне Северянина, его дурацких саней и его дурацкого чувства юмора…
Но потом всё-таки изложил суть дела. И то, при чём сам присутствовал, и то, что ему пересказали товарищи. Констанция хмурилась и то и дело порывалась что-то спросить, но сдерживалась и не перебивала. Дослушала до конца, а потом заключила:
— Я не знаю, что вы там нарушили или не нарушили, но рада, что вы это сделали. Надеюсь, это не станет причиной каких-нибудь проблем.
Акцентировать внимание на том, кто именно сделал, и что Кролик там оказался почти ни при чём, она не стала.
— Посмотрим, — он неопределённо дёрнул ушами. Луноликий молчал, не появлялся и никак не выразил своё мнение по поводу беспрецедентной наглости Хранителей. Это можно было понять и как «молчание — знак согласия», и как неодобрение и намеренное игнорирование. Кролик оптимистом не был и решил не уточнять, что думает по данному поводу. Разговор на этом увял.
— Я ещё хотела поговорить насчёт детей.
Кролик, который уже вознамерился задремать, приоткрыл глаза и с удивлением обнаружил, что доктор Беннетт не ушла, а всё ещё сидит рядом.
— Что насчёт детей? — уточнил он.
— Что с ними будет дальше?
— В каком смысле? — Кролик наморщил нос, с неудовольствием осознавая, что отдохнуть спокойно ему не светит. Ещё неизвестно, кто хуже — малышня или Констанция Бэннетт!
— Вернуть их назад ты не можешь, не так ли? Они слишком долго были здесь, слишком многое видели. Прошли те времена, когда люди уходили в холмы фей и возвращались оттуда. Эти дети потеряны для своего мира, но могут ли они навсегда остаться в этом? Здесь они не взрослеют, и то хорошо, иначе были бы…
— Не взрослеют? — удивлённо перебил Кролик.
— А ты что, не заметил? — Констанция сделала неопределённый жест — будто собиралась покровительственно потрепать его по ушам, но одёрнула себя в самом начале движения. Да нет, наверное, показалось… — Не взрослеют, не меняются ни капли. Но я не уверена, что будет дальше. Пока они не взрослеют и психологически тоже, но что будет через двадцать, тридцать лет? Это может вырасти в серьёзную проблему.
— И что, лучше было оставить их там? — Кролик сердито вскинулся и в упор уставился на собеседницу. — Лучше было мне ничего не делать?!
— Лучше или хуже… Меня интересует не это, — мисс Бэннетт покачала головой; на мгновение чем-то неуловимо напомнила ему Кромешника. Странно и непонятно. — Только одно: что будет дальше с детьми?
— Не знаю, — неохотно признал он. — Но почему они не взрослеют? В Японии, например, люди живут так же, как в реальном мире, несмотря на то, что со временем там происходят странные вещи. А это просто нора. Моя нора.
— … где вечно весна, — добавила Констанция. Она сорвала травинку и рассеянно повертела в пальцах. — Не знаю, может ли дело быть в этом. Куда уж мне? Все вы знаете о своём мире и возможностях в десятки раз больше меня.
— И в итоге тоже ничего не понимаем.
Кролик, наверное, мог добавить и что-нибудь ещё о непостижимости мира в целом и некоторых мелких представителей человеческой расы в частности, но Констанция достаточно громко и не слишком понятно сказала:
— Япония.
Пасхальный Кролик мог бы возразить насчёт «никто посторонний», потому что имелось одно место — арка, где не было ровного освещения со всех сторон, как в остальной норе — откуда мог появиться тот, кто умеет ходить сквозь тени. Но были и меры безопасности. Кромешник приходил и уходил свободно, Кролик после долгих сомнений ему всё-таки разрешил, но любой чужак минимум потревожил бы сигнальную систему. А мог и в лоб получить — сильно и больно.
Но детям такие подробности не нужны, наверняка что-нибудь поймут неправильно… Так что дух надежды промолчал.
Мисс Бэннетт вернулась через четверть часа уже без ребёнка, и, не дожидаясь приглашения, присела на траву неподалёку. Оправила полы халата и сказала:
— Джессика наткнулась на вас случайно, Хранитель Надежды, но вот я искала специально.
— На «ты», подруга, сколько раз говорил? — Кролик устало фыркнул и еле заметно дёрнул левым ухом. — Я не какой-нибудь старый профессор.
— Как хочешь, — Констанция кивнула. Можно было не сомневаться — в следующий раз снова начнёт на «вы».
— Так чего ты хотела?
— Узнать, что случилось. Ты куда-то сорвался, как ошпаренный, ничего не объяснил, а сейчас вернулся уставший, будто тебя борзые гоняли.
Кролик вяло удивился, как мисс Бэннетт умудряется сочетать общую вежливость с такими вот… малопочтительными метафорами. Сердито буркнул:
— Да ну тебя, женщина. Мало мне Северянина, его дурацких саней и его дурацкого чувства юмора…
Но потом всё-таки изложил суть дела. И то, при чём сам присутствовал, и то, что ему пересказали товарищи. Констанция хмурилась и то и дело порывалась что-то спросить, но сдерживалась и не перебивала. Дослушала до конца, а потом заключила:
— Я не знаю, что вы там нарушили или не нарушили, но рада, что вы это сделали. Надеюсь, это не станет причиной каких-нибудь проблем.
Акцентировать внимание на том, кто именно сделал, и что Кролик там оказался почти ни при чём, она не стала.
— Посмотрим, — он неопределённо дёрнул ушами. Луноликий молчал, не появлялся и никак не выразил своё мнение по поводу беспрецедентной наглости Хранителей. Это можно было понять и как «молчание — знак согласия», и как неодобрение и намеренное игнорирование. Кролик оптимистом не был и решил не уточнять, что думает по данному поводу. Разговор на этом увял.
— Я ещё хотела поговорить насчёт детей.
Кролик, который уже вознамерился задремать, приоткрыл глаза и с удивлением обнаружил, что доктор Беннетт не ушла, а всё ещё сидит рядом.
— Что насчёт детей? — уточнил он.
— Что с ними будет дальше?
— В каком смысле? — Кролик наморщил нос, с неудовольствием осознавая, что отдохнуть спокойно ему не светит. Ещё неизвестно, кто хуже — малышня или Констанция Бэннетт!
— Вернуть их назад ты не можешь, не так ли? Они слишком долго были здесь, слишком многое видели. Прошли те времена, когда люди уходили в холмы фей и возвращались оттуда. Эти дети потеряны для своего мира, но могут ли они навсегда остаться в этом? Здесь они не взрослеют, и то хорошо, иначе были бы…
— Не взрослеют? — удивлённо перебил Кролик.
— А ты что, не заметил? — Констанция сделала неопределённый жест — будто собиралась покровительственно потрепать его по ушам, но одёрнула себя в самом начале движения. Да нет, наверное, показалось… — Не взрослеют, не меняются ни капли. Но я не уверена, что будет дальше. Пока они не взрослеют и психологически тоже, но что будет через двадцать, тридцать лет? Это может вырасти в серьёзную проблему.
— И что, лучше было оставить их там? — Кролик сердито вскинулся и в упор уставился на собеседницу. — Лучше было мне ничего не делать?!
— Лучше или хуже… Меня интересует не это, — мисс Бэннетт покачала головой; на мгновение чем-то неуловимо напомнила ему Кромешника. Странно и непонятно. — Только одно: что будет дальше с детьми?
— Не знаю, — неохотно признал он. — Но почему они не взрослеют? В Японии, например, люди живут так же, как в реальном мире, несмотря на то, что со временем там происходят странные вещи. А это просто нора. Моя нора.
— … где вечно весна, — добавила Констанция. Она сорвала травинку и рассеянно повертела в пальцах. — Не знаю, может ли дело быть в этом. Куда уж мне? Все вы знаете о своём мире и возможностях в десятки раз больше меня.
— И в итоге тоже ничего не понимаем.
Кролик, наверное, мог добавить и что-нибудь ещё о непостижимости мира в целом и некоторых мелких представителей человеческой расы в частности, но Констанция достаточно громко и не слишком понятно сказала:
— Япония.
Страница 24 из 32
