Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4875
— Можно сказать и так, — Северянин, убирая сабли, покачал головой.
— Она сбежала, — вздохнул Джек. — И что теперь делать?
Никто не ответил. Взгляды Хранителей как-то сами собой скрестились на маленькой серебристой фигурке на спине уже смирившегося со своим незавидным положением кошмара.
— Что вы все на меня смотрите?
— Не все, — поправил Кромешник, но его никто не услышал. Констанция, впрочем, тоже смотрела не на Луноликого, а на шов, наложенный на крыло Феи. Что ни говори, а это был первый подобный опыт.
— За вас я ничего решать не буду, сами думайте! — в звонком дисканте звучало искреннее возмущение. — Даже облик ребёнка принял, чтобы ни на что такое не рассчитывали, а всё равно… Нет уж, я только наблюдаю и чуть-чуть советую.
То, что с ними заговорил Луноликий, первым дошло до Феи (до Кромешника, наверное, тоже дошло, но он этому знаменательному факту значения не придал), и она отреагировала неожиданным образом — поражённо ахнула и потеряла сознание. Констанция еле успела её подхватить. Зубных крох, которые — видимо, из солидарности — тоже осыпались на землю, никто ловить не стал; только одна упала ровно на подставленную лапу кошмара.
— Луноликий! Ты… почему? — к Северянину вернулся дар речи, но и то не до конца, так что ничего более внятного он сказать не смог. Тем более что Констанция, сориентировавшись, передала ему Фею, которая уже начала приходить в себя, но пока только ошалело хлопала ресницами.
Серебряный мальчик печально вздохнул:
— Сказал бы я про некоторые ваши выходки… но тут дамы. Вы, друзья мои, наворотили дел…
Хранители отводили глаза: оправдываться было нечем. Знали ведь, что делают и чем это может оказаться чревато. Только Кромешник — будто нарочно наперекор всем — уставился прямо на него, но его пристальный взгляд Луноликий успешно игнорировал.
Подытожил:
— Начали — теперь доводите до конца.
— Как? — не понял Джек.
— Я уже сказал — думайте сами. Хоть одни мозги на всех у вас найдутся, нет?
— Подумаем, — наконец, Северянин отошёл от шока, вызванного явлением неуловимого начальства, и собрался с мыслями. Хотя, наверное, не до конца, потому что Фею, которая уже вполне пришла в себя, он так и держал на руках. — Обсудим, подумаем, всё взвесим. Только не прямо на поле боя. Здесь нам больше делать нечего, так что предлагаю возвращаться. Луноликий, ты с нами?
— А куда я от вас денусь? — лунный дух похлопал кошмара по шее, и тот послушно развернулся, готовый сорваться с места.
Кромешник чем дальше, тем больше удивлялся, как он управляется с враждебной ему сущностью. Впрочем, это же Луноликий, известный в первую очередь тем, что о нём никто ничего не знает наверняка. Право, даже госпожа Тайра выглядела менее загадочной. Пусть, к её чести, не намного. Так что взаимодействие Луноликого и кошмаров… лучше не удивляться и не спрашивать. По крайней мере, не похоже, что чёрно-песочной твари плохо.
«Возвращались» они на северный полюс. По дороге Луноликий успел отчитать Констанцию за то, что она полезла, куда не надо, а когда она пыталась возражать — задвинул длинную и малопонятную речь о том, что она ещё слишком человек, чтобы встревать в такие дела безнаказанно. Понял его, кажется, только Кромешник, но расшифровывать для широкой общественности не стал. Его ведь никто не спросил.
Во дворце Северянина сейчас, когда прошла рождественская и новогодняя суета, было на удивление тихо. Несколько десятков лет назад йети с лёгкой руки Джека познали понятие «отпуск», и теперь пару недель после праздников на местах оставалось только несколько дежурных. Хранитель Чуда вначале идею совершенно не оценил, но потом смирился.
Весь коллектив расположился — традиционно — вокруг камина. Только кошмары остались снаружи, но они и не рвались во владения хозяина Рождества. Даже сейчас. Вот кошка-тень — другое дело.
Дездемона сперва повертелась около Луноликого, любопытствуя, что это за новая персона, но когда он ухватил её поперёк пуза и уложил к себе на колени, одним движением вывернулась и удрала. Она ценила свободу выбора — и сейчас выбрала запрыгнуть на колени к Кромешнику и покусывать его за пальцы, когда гладящая её рука оказывалась рядом с мордочкой. Тёмный дух не возражал, только, если она кусала слишком сильно, щёлкал её по носу.
— Пока идёт война, человеческие страхи будут только крепнуть и давать Фобии силу. В этом она права, — отметил Кромешник, открывая обсуждение. — Мы только ослабили её на время.
— Но действительно ослабили? — уточнил Северянин.
— Да, определённо. Многие кошмары уничтожены, — тёмный дух говорил об этом без всякого сожаления, — и со многими она потеряла связь. А я, наоборот, укрепил. Конечно, со временем она снова попытается переломить ситуацию.
— Так двинем ей ещё раз. Сколько понадобится, — Кролик решительно стиснул в незабинтованной лапе нож.
— Она сбежала, — вздохнул Джек. — И что теперь делать?
Никто не ответил. Взгляды Хранителей как-то сами собой скрестились на маленькой серебристой фигурке на спине уже смирившегося со своим незавидным положением кошмара.
— Что вы все на меня смотрите?
— Не все, — поправил Кромешник, но его никто не услышал. Констанция, впрочем, тоже смотрела не на Луноликого, а на шов, наложенный на крыло Феи. Что ни говори, а это был первый подобный опыт.
— За вас я ничего решать не буду, сами думайте! — в звонком дисканте звучало искреннее возмущение. — Даже облик ребёнка принял, чтобы ни на что такое не рассчитывали, а всё равно… Нет уж, я только наблюдаю и чуть-чуть советую.
То, что с ними заговорил Луноликий, первым дошло до Феи (до Кромешника, наверное, тоже дошло, но он этому знаменательному факту значения не придал), и она отреагировала неожиданным образом — поражённо ахнула и потеряла сознание. Констанция еле успела её подхватить. Зубных крох, которые — видимо, из солидарности — тоже осыпались на землю, никто ловить не стал; только одна упала ровно на подставленную лапу кошмара.
— Луноликий! Ты… почему? — к Северянину вернулся дар речи, но и то не до конца, так что ничего более внятного он сказать не смог. Тем более что Констанция, сориентировавшись, передала ему Фею, которая уже начала приходить в себя, но пока только ошалело хлопала ресницами.
Серебряный мальчик печально вздохнул:
— Сказал бы я про некоторые ваши выходки… но тут дамы. Вы, друзья мои, наворотили дел…
Хранители отводили глаза: оправдываться было нечем. Знали ведь, что делают и чем это может оказаться чревато. Только Кромешник — будто нарочно наперекор всем — уставился прямо на него, но его пристальный взгляд Луноликий успешно игнорировал.
Подытожил:
— Начали — теперь доводите до конца.
— Как? — не понял Джек.
— Я уже сказал — думайте сами. Хоть одни мозги на всех у вас найдутся, нет?
— Подумаем, — наконец, Северянин отошёл от шока, вызванного явлением неуловимого начальства, и собрался с мыслями. Хотя, наверное, не до конца, потому что Фею, которая уже вполне пришла в себя, он так и держал на руках. — Обсудим, подумаем, всё взвесим. Только не прямо на поле боя. Здесь нам больше делать нечего, так что предлагаю возвращаться. Луноликий, ты с нами?
— А куда я от вас денусь? — лунный дух похлопал кошмара по шее, и тот послушно развернулся, готовый сорваться с места.
Кромешник чем дальше, тем больше удивлялся, как он управляется с враждебной ему сущностью. Впрочем, это же Луноликий, известный в первую очередь тем, что о нём никто ничего не знает наверняка. Право, даже госпожа Тайра выглядела менее загадочной. Пусть, к её чести, не намного. Так что взаимодействие Луноликого и кошмаров… лучше не удивляться и не спрашивать. По крайней мере, не похоже, что чёрно-песочной твари плохо.
«Возвращались» они на северный полюс. По дороге Луноликий успел отчитать Констанцию за то, что она полезла, куда не надо, а когда она пыталась возражать — задвинул длинную и малопонятную речь о том, что она ещё слишком человек, чтобы встревать в такие дела безнаказанно. Понял его, кажется, только Кромешник, но расшифровывать для широкой общественности не стал. Его ведь никто не спросил.
Во дворце Северянина сейчас, когда прошла рождественская и новогодняя суета, было на удивление тихо. Несколько десятков лет назад йети с лёгкой руки Джека познали понятие «отпуск», и теперь пару недель после праздников на местах оставалось только несколько дежурных. Хранитель Чуда вначале идею совершенно не оценил, но потом смирился.
Весь коллектив расположился — традиционно — вокруг камина. Только кошмары остались снаружи, но они и не рвались во владения хозяина Рождества. Даже сейчас. Вот кошка-тень — другое дело.
Дездемона сперва повертелась около Луноликого, любопытствуя, что это за новая персона, но когда он ухватил её поперёк пуза и уложил к себе на колени, одним движением вывернулась и удрала. Она ценила свободу выбора — и сейчас выбрала запрыгнуть на колени к Кромешнику и покусывать его за пальцы, когда гладящая её рука оказывалась рядом с мордочкой. Тёмный дух не возражал, только, если она кусала слишком сильно, щёлкал её по носу.
— Пока идёт война, человеческие страхи будут только крепнуть и давать Фобии силу. В этом она права, — отметил Кромешник, открывая обсуждение. — Мы только ослабили её на время.
— Но действительно ослабили? — уточнил Северянин.
— Да, определённо. Многие кошмары уничтожены, — тёмный дух говорил об этом без всякого сожаления, — и со многими она потеряла связь. А я, наоборот, укрепил. Конечно, со временем она снова попытается переломить ситуацию.
— Так двинем ей ещё раз. Сколько понадобится, — Кролик решительно стиснул в незабинтованной лапе нож.
Страница 31 из 32
