Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4874
Всего-то полминуты, наверное, прошло с начала боя, а пространство вокруг уже превратилось в хаос. Чёрный и золотой песок, снег и ледяная крупа: здесь, где схлестнулись четыре существа, владеющие пластичными стихиями, всем остальным было не место, так что Фея поступила очень разумно, не пытаясь лезть в эпицентр шторма и методично отстреливая кошмаров издалека. Хотя с меткостью у неё… В общем, рядом с её целью лучше не болтаться.
Северянин твёрдо стоял на ногах, и ни удары бури, ни бросающиеся на него кошмары не могли сдвинуть его с места. Он не пытался атаковать саму Фобию, оставив её Джеку и Песочнику. Но количество тварей сокращал весьма эффективно.
Фобия ничуть не смутилась, когда оказалась одна против двоих. Кошмары заслоняли её от ледяных копий, принимая их на себя; ленты золотого песка, касающиеся её, стремительно чернели. Она была сильнее каждого из своих противников и знала это. Мельтешащая под ногами кошка и вовсе, на её взгляд, не стоила внимания.
А потом ей между лопаток очень прозаично ударил бумеранг. Невозможно уследить за всем сразу. Правда, его тут же сожрала чёрная химера — Кролик выкрикнул что-то не слишком цензурное, осознав, что лишился любимого оружия, и выхватил нож — но своё дело он сделал. Фобия на мгновение отвлеклась, и её плечо тут же рассекло ледяное лезвие.
Глаза Джека вспыхнули вьюжным безумием: первая кровь…
Вокруг Кромешника золотого песка уже не осталось. Он использовал тени и кошмаров для защиты, а на него со всех сторон кидались чёрно-песочные твари Фобии. По её приказу или по своей инициативе они воспылали к нему такой горячей любовью, неведомо — но лезли. Без всякой изобретательности, просто бросались, пытаясь достать хоть как-нибудь. Получалось не слишком хорошо, хотя несколько раз его всё-таки задели.
В клубящейся черноте зажглась серебряная искра, а за ней — ещё и ещё. Через несколько мгновений Кромешник обнаружил перед собой светящуюся детскую фигурку, которая оседлала кошмара и намертво вцепилась ему в гриву, не давая себя сбросить. Зверь метался из стороны в сторону, вставал на дыбы — безуспешно.
— Не мучай животное, — укоризненно сказал Кромешник в короткий промежуток между ударами, нанесёнными по атакующим его кошмарам. Ему пришлось отвернуться, чтобы отбросить одного из них от себя, но когда он оглянулся обратно, Луноликий никуда не делся.
Кромешник пожал плечами и перестал обращать на него внимание. Старый враг — это просто прекрасно, но не время ностальгировать. Он, конечно, Повелитель Кошмаров, но если сейчас даст слабину — его просто разорвут. Будет ли это необратимо… вопрос спорный. Но очень неприятно будет точно.
Иногда серебро вспыхивало совсем рядом, и кошмары, хоть Луноликий не причинял им никакого вреда, шарахались, давая ему немного передохнуть — по крайней мере, отражать атаки не со всех четырёх сторон, а с трёх.
Сколько всё длилось — трудно сказать. Достаточно долго, чтобы потерять надежду на то, что этому будет конец. А потом твари отхлынули, в одно мгновение устремляясь к другой цели. К своей госпоже. Кромешник сумел разглядеть её всего на один короткий миг: тонкую тёмную фигуру посреди бушующей метели, отбивающую удары золотых дротиков, жалящих со всех сторон. Момент оказался с некоторой точки зрения знаменательным: Дездемона, наконец, добралась до вожделенной лодыжки и вцепилась в неё не только зубами, но и всеми когтями прямо сквозь платье.
Эту занимательную картинку Кромешник запомнил хорошо, потому что в следующую секунду стая кошмаров скрыла Фобию от взгляда. Клубок темноты будто свернулся внутрь, пожирая сам себя… и всё исчезло.
Буйство стихий успокаивалось. С неба сыпался снег, мешаясь с чёрной пылью — серые хлопья, похожие на пепел. Протуберанцы золотого песка змеились в воздухе и стягивались к маленькой фигурке, устало опустившейся на землю. Мимоходом вцеплялись в кошмаров, которые без руководства растеряли весь боевой дух. Тех добивали Джек и Кролик, оба потрёпанные, но возмутительно бодрые.
Северянин за разбегающимся зверьём гоняться уже не стал. А за его спиной из саней выбралась женщина в белом халате. Констанция Беннетт, как уважающий себя медик, в драку не лезла и весь бой просидела на дне саней в обнимку с сумкой с медикаментами. Но теперь, когда все угомонились, приступила к исполнению непосредственных обязанностей. Походя залепила пластырем ссадину у Джека на скуле, перехватила Кролика и перевязала ему лапу, а потом, добравшись до Феи, надолго задумалась, что делать с надорванным крылом…
— Мы победили? — зимний дух потыкал посохом в замороженного кошмара, похожего на заледеневшую тряпку, убеждаясь, что этот — последний — нейтрализован. Своих Кромешник отослал почти сразу, чтобы не провоцировать ненужных инцидентов, так что больше рядом не было ни одной свободной твари. Если не считать кошку-тень, которая с утробным урчанием грызла обрывок чёрной ткани и ни на кого не обращала внимания.
Северянин твёрдо стоял на ногах, и ни удары бури, ни бросающиеся на него кошмары не могли сдвинуть его с места. Он не пытался атаковать саму Фобию, оставив её Джеку и Песочнику. Но количество тварей сокращал весьма эффективно.
Фобия ничуть не смутилась, когда оказалась одна против двоих. Кошмары заслоняли её от ледяных копий, принимая их на себя; ленты золотого песка, касающиеся её, стремительно чернели. Она была сильнее каждого из своих противников и знала это. Мельтешащая под ногами кошка и вовсе, на её взгляд, не стоила внимания.
А потом ей между лопаток очень прозаично ударил бумеранг. Невозможно уследить за всем сразу. Правда, его тут же сожрала чёрная химера — Кролик выкрикнул что-то не слишком цензурное, осознав, что лишился любимого оружия, и выхватил нож — но своё дело он сделал. Фобия на мгновение отвлеклась, и её плечо тут же рассекло ледяное лезвие.
Глаза Джека вспыхнули вьюжным безумием: первая кровь…
Вокруг Кромешника золотого песка уже не осталось. Он использовал тени и кошмаров для защиты, а на него со всех сторон кидались чёрно-песочные твари Фобии. По её приказу или по своей инициативе они воспылали к нему такой горячей любовью, неведомо — но лезли. Без всякой изобретательности, просто бросались, пытаясь достать хоть как-нибудь. Получалось не слишком хорошо, хотя несколько раз его всё-таки задели.
В клубящейся черноте зажглась серебряная искра, а за ней — ещё и ещё. Через несколько мгновений Кромешник обнаружил перед собой светящуюся детскую фигурку, которая оседлала кошмара и намертво вцепилась ему в гриву, не давая себя сбросить. Зверь метался из стороны в сторону, вставал на дыбы — безуспешно.
— Не мучай животное, — укоризненно сказал Кромешник в короткий промежуток между ударами, нанесёнными по атакующим его кошмарам. Ему пришлось отвернуться, чтобы отбросить одного из них от себя, но когда он оглянулся обратно, Луноликий никуда не делся.
Кромешник пожал плечами и перестал обращать на него внимание. Старый враг — это просто прекрасно, но не время ностальгировать. Он, конечно, Повелитель Кошмаров, но если сейчас даст слабину — его просто разорвут. Будет ли это необратимо… вопрос спорный. Но очень неприятно будет точно.
Иногда серебро вспыхивало совсем рядом, и кошмары, хоть Луноликий не причинял им никакого вреда, шарахались, давая ему немного передохнуть — по крайней мере, отражать атаки не со всех четырёх сторон, а с трёх.
Сколько всё длилось — трудно сказать. Достаточно долго, чтобы потерять надежду на то, что этому будет конец. А потом твари отхлынули, в одно мгновение устремляясь к другой цели. К своей госпоже. Кромешник сумел разглядеть её всего на один короткий миг: тонкую тёмную фигуру посреди бушующей метели, отбивающую удары золотых дротиков, жалящих со всех сторон. Момент оказался с некоторой точки зрения знаменательным: Дездемона, наконец, добралась до вожделенной лодыжки и вцепилась в неё не только зубами, но и всеми когтями прямо сквозь платье.
Эту занимательную картинку Кромешник запомнил хорошо, потому что в следующую секунду стая кошмаров скрыла Фобию от взгляда. Клубок темноты будто свернулся внутрь, пожирая сам себя… и всё исчезло.
Буйство стихий успокаивалось. С неба сыпался снег, мешаясь с чёрной пылью — серые хлопья, похожие на пепел. Протуберанцы золотого песка змеились в воздухе и стягивались к маленькой фигурке, устало опустившейся на землю. Мимоходом вцеплялись в кошмаров, которые без руководства растеряли весь боевой дух. Тех добивали Джек и Кролик, оба потрёпанные, но возмутительно бодрые.
Северянин за разбегающимся зверьём гоняться уже не стал. А за его спиной из саней выбралась женщина в белом халате. Констанция Беннетт, как уважающий себя медик, в драку не лезла и весь бой просидела на дне саней в обнимку с сумкой с медикаментами. Но теперь, когда все угомонились, приступила к исполнению непосредственных обязанностей. Походя залепила пластырем ссадину у Джека на скуле, перехватила Кролика и перевязала ему лапу, а потом, добравшись до Феи, надолго задумалась, что делать с надорванным крылом…
— Мы победили? — зимний дух потыкал посохом в замороженного кошмара, похожего на заледеневшую тряпку, убеждаясь, что этот — последний — нейтрализован. Своих Кромешник отослал почти сразу, чтобы не провоцировать ненужных инцидентов, так что больше рядом не было ни одной свободной твари. Если не считать кошку-тень, которая с утробным урчанием грызла обрывок чёрной ткани и ни на кого не обращала внимания.
Страница 30 из 32
