Фандом: Хранители снов. Люди всегда были очень способными в том, что касается уничтожения и разрушения. Третья Мировая война. Время для страха, но никак не для смеха и чудес… Однако не все с этим согласны.
Добавить в моё избранное
113 мин, 25 сек 4873
Выбор места предоставили ему. И, наверное, было в этом выборе что-то от глупой бравады… Фобия когда-то назначила ему встречу в разрушенном готическом соборе. Он ей — на пустыре, который почти можно назвать свалкой.
Она пришла.
Кромешник почувствовал это раньше, чем увидел. Он вообще не смотрел на неё, хотя инстинкты подталкивали делать что угодно, только не стоять, позволяя противнику приближаться со спины. Но он всё-таки обернулся только тогда, когда она оказалась в нескольких шагах от него.
— Здравствуй, Фобия.
— Здравствуй, — она бросила на него оценивающий взгляд, как будто не всё разглядела, пока подходила. — Я была уверена, что ты захочешь продолжить разговор.
— Продолжить? Можно сказать и так, — он словно не заметил снисходительной насмешки. Без страха смотрел на кошмаров, замыкающих их двоих в круг. Те, что пришли на его зов, терялись между ними — но не исчезали до конца. У них была своя задача.
Фобия лениво улыбнулась.
— Если ты хочешь заключить со мной союз — ты опоздал. Впрочем, можешь принести мне присягу.
— У меня несколько иные планы, — голос Кромешника звучал совершенно ровно, а лицо оставалось нечитаемой маской. — Хотел спросить: ты не подумала о том, что я тебе говорил? Почему я сдерживаю кошмаров.
— Не важно, — она резко и коротко рассмеялась. — Я не собираюсь тебе уподобляться.
— Жаль, — может быть, он действительно сожалел, хоть и почти не надеялся на другой исход. Они с ней слишком похожи. Досадно смотреть, как кто-то повторяет твои собственные… не совсем ошибки, но не лучшие поступки. Впрочем, всё относительно. Но сейчас — очень, очень не ко времени. — Боюсь, — на губах впервые за разговор мелькнула тень холодной усмешки, — я не могу это так оставить.
— И что ты сделаешь? — Фобия вопросительно приподняла бровь. Полупрезрительно бросила: — Ты слаб. Ещё слабее, чем раньше.
— Ты представления не имеешь, на что я потратил силы.
— Мне нет до этого дела. Бесполезный пережиток прошлого…
Теперь он усмехнулся более явно, потому что как раз глядя на неё видел прошлое. Хорошее время, жестокое и простое. Необузданная сила, борьба, власть — тёмные века в людских сердцах и умах. Ему было, о чём вспомнить, вот только в настоящем этому не место. Теперь сила, способная уничтожить планету, в руках людей. Холодное железо, как сказали бы фэйри, и оказались бы неправы только отчасти.
— Ты отказался пойти со мной, предпочёл одиночество, — Фобия покачала головой с преувеличенным огорчением. — Что это — гордость, глупость? Что же, как хочешь. Ты умрёшь — один.
Кромешник посмотрел ей в глаза… и устало улыбнулся.
— Ошибаешься. Я не один, — волна чёрного песка за его спиной начала осыпаться, открывая то, что до сих пор прятала даже от взгляда Повелительницы Кошмаров. Даже от его собственного, если честно: иначе не получилось. Кромешник не оглядывался, но теперь чувствовал — они пришли. Успели. Расчёт времени оказался достаточно точным.
Джек держал посох, как человеческий солдат — винтовку. Дездемона уже утвердилась на его плече, хотя её вообще не звали и поле боя не место для кошки. Северянин внушительно воздвигся на облучке саней, сжимая в руках неизменные сабли, а Фея — ох уж эти непредсказуемые женщины, мелькнуло в голове у Кромешника — вооружилась самым настоящим автоматом. Правда, было подозрение, что стрелять тот будет вовсе не пулями.
Песочник сидел на сплетённом из золотого песка скорострельном пулемёте Гарина, разрушительном плоде фантазии русских инженеров и учёных. В реальном физическом мире пулемёт Гарина так и не пошёл в производство, потому что не удалось ничего сделать с чудовищной отдачей и перегревом ствола. Хранителю Снов такие мелочи помехой не были.
Кромешник снова улыбнулся, на этот раз — зло и удовлетворённо.
— А разозлённый Песочник — тот ещё… — земля под ногами провалилась в открывшуюся нору, так что конец фразы услышал только Пасхальный Кролик, который бесцеремонно подхватил его в падении, — ядерный пиздец.
— Так вот от кого Джек научился материться! — возмутился дух надежды, практически уронив Кромешника на пол. Тот спокойно отряхнулся и покачал головой:
— Вообще-то наоборот, Банни. Наоборот. Я от него. Десять лет в Сибири, помнишь? Я потом замучился с этим бороться. Отучить-то его в основном отучил, но это прилипчивая зараза…
Кролик недоверчиво фыркнул, но тему развивать не стал. Спросил:
— Выходим?
— А как же, — хищно оскалился Повелитель Кошмаров.
Вынырнув на поверхность, они оказались в сердце песчаной бури. Кролик тут же куда-то пропал — может, прыгнул обратно в нору. Золотой песок мгновенно набился в рот: Кромешник закашлялся и прижал ладонь к губам. За несколько мгновений трансформировал около себя золото в черноту (авось Песочник не обидится или вообще не заметит).
Она пришла.
Кромешник почувствовал это раньше, чем увидел. Он вообще не смотрел на неё, хотя инстинкты подталкивали делать что угодно, только не стоять, позволяя противнику приближаться со спины. Но он всё-таки обернулся только тогда, когда она оказалась в нескольких шагах от него.
— Здравствуй, Фобия.
— Здравствуй, — она бросила на него оценивающий взгляд, как будто не всё разглядела, пока подходила. — Я была уверена, что ты захочешь продолжить разговор.
— Продолжить? Можно сказать и так, — он словно не заметил снисходительной насмешки. Без страха смотрел на кошмаров, замыкающих их двоих в круг. Те, что пришли на его зов, терялись между ними — но не исчезали до конца. У них была своя задача.
Фобия лениво улыбнулась.
— Если ты хочешь заключить со мной союз — ты опоздал. Впрочем, можешь принести мне присягу.
— У меня несколько иные планы, — голос Кромешника звучал совершенно ровно, а лицо оставалось нечитаемой маской. — Хотел спросить: ты не подумала о том, что я тебе говорил? Почему я сдерживаю кошмаров.
— Не важно, — она резко и коротко рассмеялась. — Я не собираюсь тебе уподобляться.
— Жаль, — может быть, он действительно сожалел, хоть и почти не надеялся на другой исход. Они с ней слишком похожи. Досадно смотреть, как кто-то повторяет твои собственные… не совсем ошибки, но не лучшие поступки. Впрочем, всё относительно. Но сейчас — очень, очень не ко времени. — Боюсь, — на губах впервые за разговор мелькнула тень холодной усмешки, — я не могу это так оставить.
— И что ты сделаешь? — Фобия вопросительно приподняла бровь. Полупрезрительно бросила: — Ты слаб. Ещё слабее, чем раньше.
— Ты представления не имеешь, на что я потратил силы.
— Мне нет до этого дела. Бесполезный пережиток прошлого…
Теперь он усмехнулся более явно, потому что как раз глядя на неё видел прошлое. Хорошее время, жестокое и простое. Необузданная сила, борьба, власть — тёмные века в людских сердцах и умах. Ему было, о чём вспомнить, вот только в настоящем этому не место. Теперь сила, способная уничтожить планету, в руках людей. Холодное железо, как сказали бы фэйри, и оказались бы неправы только отчасти.
— Ты отказался пойти со мной, предпочёл одиночество, — Фобия покачала головой с преувеличенным огорчением. — Что это — гордость, глупость? Что же, как хочешь. Ты умрёшь — один.
Кромешник посмотрел ей в глаза… и устало улыбнулся.
— Ошибаешься. Я не один, — волна чёрного песка за его спиной начала осыпаться, открывая то, что до сих пор прятала даже от взгляда Повелительницы Кошмаров. Даже от его собственного, если честно: иначе не получилось. Кромешник не оглядывался, но теперь чувствовал — они пришли. Успели. Расчёт времени оказался достаточно точным.
Джек держал посох, как человеческий солдат — винтовку. Дездемона уже утвердилась на его плече, хотя её вообще не звали и поле боя не место для кошки. Северянин внушительно воздвигся на облучке саней, сжимая в руках неизменные сабли, а Фея — ох уж эти непредсказуемые женщины, мелькнуло в голове у Кромешника — вооружилась самым настоящим автоматом. Правда, было подозрение, что стрелять тот будет вовсе не пулями.
Песочник сидел на сплетённом из золотого песка скорострельном пулемёте Гарина, разрушительном плоде фантазии русских инженеров и учёных. В реальном физическом мире пулемёт Гарина так и не пошёл в производство, потому что не удалось ничего сделать с чудовищной отдачей и перегревом ствола. Хранителю Снов такие мелочи помехой не были.
Кромешник снова улыбнулся, на этот раз — зло и удовлетворённо.
— А разозлённый Песочник — тот ещё… — земля под ногами провалилась в открывшуюся нору, так что конец фразы услышал только Пасхальный Кролик, который бесцеремонно подхватил его в падении, — ядерный пиздец.
— Так вот от кого Джек научился материться! — возмутился дух надежды, практически уронив Кромешника на пол. Тот спокойно отряхнулся и покачал головой:
— Вообще-то наоборот, Банни. Наоборот. Я от него. Десять лет в Сибири, помнишь? Я потом замучился с этим бороться. Отучить-то его в основном отучил, но это прилипчивая зараза…
Кролик недоверчиво фыркнул, но тему развивать не стал. Спросил:
— Выходим?
— А как же, — хищно оскалился Повелитель Кошмаров.
Вынырнув на поверхность, они оказались в сердце песчаной бури. Кролик тут же куда-то пропал — может, прыгнул обратно в нору. Золотой песок мгновенно набился в рот: Кромешник закашлялся и прижал ладонь к губам. За несколько мгновений трансформировал около себя золото в черноту (авось Песочник не обидится или вообще не заметит).
Страница 29 из 32
