Я подарю тебе звезду

Глава первая. Смирение

Гермиона Грейнджер была спокойна.

Она была совершенно спокойна и абсолютно уравновешена.

А что ещё ей оставалось, если при любом эмоциональном взрыве, Гермиона покрывалась колючками, как кактус? Или фиолетовыми перьями. Или костяными наростами в форме древних кельтских рун.

Гр-р-р!

«Так, спокойно Гермиона! Теперь тебе, словно беременной, нервничать нельзя. И много думать. И расстраиваться»…

Именно всем этим она и занималась.

Вздохнув, Гермиона взяла себя в руки. Совсем не хотелось опять поражать воображение колдомедиков и терпеть их попытки (целиком и полностью бесплодные) исцелить её от результатов собственной волшбы.

«Не волшбы, — мысленно поправила себя Гермиона в который раз, — а стихийной магии!»

Не было больше у бывшей отличницы и самой талантливой ведьмы столетия способности нормально колдовать.

«Ну и ничего! Живут же люди: безрукие инвалиды, например, или неизлечимо больные, которым врачи последние месяцы отсчитывают, — пела сама себе утешительные» мантры«Гермиона. — Эти несчастные мечтали бы оказаться на моём месте! Здоровая, молодая, сообразительная… Да чего скрывать — умная! Я начну жить заново. Всё просто!»

Гермионе недавно исполнилось двадцать лет.

И врачи, конечно, не отсчитывали ей месяцы… Просто потому, что врачи её и не осматривали. Чисто физически состояние Гермионы диагностировалось, как застарелый стресс. Тёплое молоко с антидепрессантами на ночь — и как рукой.

А чисто магически… Колдомедики руками разводили. Магия в теле есть, артефакты её фиксируют (и Гермиона, заколовшая своими колючками всех сочувствующих, — тоже её очень даже чувствует!), но пользоваться волшебством — вот никак.

При любых попытках — жестокая головная боль вплоть до потери сознания. Как будто вся магия в голову ударяла. Прямо по темечку! А эта магия ещё и копилась…

Вся МагБритания жалела героиню войны. И даже закостеневшие в профессиональном цинизме целители прятали глаза и бормотали, что, дескать, время лечит. А потом ненавязчиво отводили под локоток главного Героя (и по совместительству лучшего друга пострадавшей) в сторонку и что-то обеспокоено ему шептали.

После этого Гарри Поттер бледнел и смотрел на подругу страдальчески-щенячьим взглядом. Но молчал, как рыба об лёд.

В принципе, Гермиона всё понимала. Она же не дура.

Но считала, что хоронить её рано. Магия — не болезнь! Вон, живут же дети, которых не учат колдовать до одиннадцати лет, не расходуя свою магию. Почти не расходуя.

У того же Невилла до восьми лет стихийных выбросов не было. Целых восемь лет!

Так много можно сделать за это время.

Это два президентских срока в США. Кстати, можно поехать хоть в Штаты, хоть в Новую Зеландию — деньги есть.

Это времени не хватает, а денег навалом! Слишком много, чтобы успеть их потратить.

Но Гарри очень просил её остаться: всё не мог смириться с ситуацией и надеялся помочь.

Периодически в небольшой особнячок в Глостершире, который снимала Гермиона, лучший друг притаскивал то невыразимцев, то иностранных специалистов по менталу, то древних, почти развеивающихся песком по ветру, волшебников.

Как-то раз даже Фламеля приволок!

Эх, раньше бы…

Нет, анамнез они ей составили правильно и профессионально. Но вот помочь…

— Поймите, мисс Грейнджер, ваша магия, образно говоря, на месте. Но каналы энергетических взаимосвязей с миром словно пережгло и купировало. Возможно, они восстановятся сами… Со временем.

— Возможно, — по привычке не спорила с мэтрами хорошая-девочка-Гермиона. Но терять это самое время она больше не собиралась.

Нет, правда, они же всё перепробовали! И библиотеку Блэков перерыли, и с портретами директоров консультировались, и большую часть более-менее адекватных советов доброжелателей, присылаемых совами, исполнили.

Пробовали древние обряды на грани суеверий, даже тёмные, те, что требуют жертв животных. Был и ритуальный секс. Рассматривалась такая версия, что, мол, девственная ведьма закрыта для полноценной циркуляции энергии Инь.

Открыли. Общаться после этого с Роном, как раньше, Гермиона уже не смогла. И ладно бы это хоть помогло!

Но ничего не сработало.

Дни бежали, превращаясь в месяцы, а Гермиона постепенно выпадала из жизни магического сообщества.

В силу обстоятельств непреодолимой силы.

Она больше не могла путешествовать каминами: на её странную концентрированную магию они реагировали полной разбалансировкой настроек. Как-то раз её выкинуло из каминной трубы на крышу маггловского дома. И как не убилась, удивительно!

И не только камины, вообще все волшебные вещи выходили из строя в её присутствии.

При последнем посещении Гермионой Норы, с окон опали шторы, отвалились ножки стола и стульев, треснула лестница и скончался упырь…