Уйти от судьбы?

А зря, как потом оказалось.

Испытание на полдень назначили — как издавна заведено было. Дали Ивану в руки лук — старинный ещё, прадедовский, тугой — еле натянешь. Натянул Иван тетиву, стрелу белопёрую в руки взял да и выстрелил, не глядя особо — всё равно дангуты стрелу ухватят, чтоб им всем и барса-кельмес, и кара-чулмус повстречались. Вот только стрела в небо понеслась — да там и пропала.

— Это что ещё? — начал было царь-батюшка, но Иван не стал дожидаться — а в ноги ему поклонился и сказал:

— Пойду свою наречённую искать, батюшка! Не судьба мне здесь женатому быть, видимо!

Да и был таков — пока опомнились, его и след простыл.

Мешок дорожный Иван ещё с утра собрал — исподнее, портянки, пару рубашек, нож хороший, кремень с огнивом, полотенце, нянькой расшитое. Да положил ещё самобранку — не скатерть, правда, салфетку только — кувшин воды, краюха хлеба, шмат сала да яблоко на ней появлялись — но в дороге и то за счастье будет.

И пошёл Иван куда глаза глядят.

— Спасибо тебе, дяденька Леший, — благодарно сказал он. — Я бы и так ушёл, да твоя помощь как раз кстати пришлась.

По лесу ходить привычка нужна, конечно, но Иван как раз привычный был. И то сказать, в сплошь лесном Тридевятом царстве мало кто сызмальства к лесу не был приучен. Так что пробирался Иван спокойно по людским тропкам, на звериные не сворачивая — с кабанами или с медведем объясняться не хотелось, пока под вечер к берегу реки не вышел.

Река Смородина вбирала в себя без счету малых рек да речушек, вот и эта речка из таких была. Маленькая, сонно-дремотная, берега осокой да камышом поросли, над водой стрекозы летают… Решил Иван умыться, выбрал место почище, к воде наклонился и обомлел.

На листе кувшинки сидела здоровенная лягушка, у лапок которой лежала его злополучная стрела. Та самая, жениховская, с опереньем белым.

— Твою мать! — выдохнул Иван.

— А вот тёщеньку свою ты бы не вспоминал, никвак появится! — строго сказала лягушка. — Ну что, женишок, знаквомиться будем?

— Ты кто? — изумлённо спросил Иван.

— Ну ква, — обиделась лягушка, — судьба твоя, кто ж ещё.

— Хреновая у меня судьба, — мрачно сказал Иван, — в каком бы варианте она не предстала.

— У тебя хоть кварианты были, — не менее мрачно ответила лягушка, — а мне и их не перепало. Квакой бес тебя под руку толкнул, а?

— Да откуда я знал, что стрела к тебе прилетит? — возмутился Иван. — Я вообще не глядя стрелял!

— Тебя не Иваном зовут? — поинтересовалась лягушка.

— Иваном, — ответил тот.

— Иван-дурак, — покачала головой лягушка. — Вот свезло.

— Иван-царевич, — поправил её жених.

— А в твоём и моём случае без разницы, — лягушка посмотрела на Ивана и скомандовала: — Ну, что уставился? Бери стрелу, бери меня и поворачивай домой.

— А ты не много на себя берёшь? — возмутился Иван. — Нужна ты мне больно. Сидела здесь до меня — и дальше сиди, а стрелу на память оставь. Будешь потом внукам хвастаться — мол, меня царевич сватал, а я ему отказала!

Он повернулся и пошел прочь от берега.

— Ещё каждая жаба мне указывать будет, — сердито проворчал он. — Мало мне царя-батюшки.

Спал Иван беспокойно — а проснувшись, первым делом увидел глядящую на него лягушку.

— Сгинь-пропади! — посоветовал ей Иван.

— Квак же, — сварливо ответила лягушка, — размечтался. Ты от меня теперь не избавишься, разве что вот Кащей меня украдёт.

— Пусть крадёт, — согласился разозлившийся Иван, — или, лучше всего, я ему тебя сам отдам. Из рук в руки.

— Точно отдашь? — прошелестел рядом бесплотный голос.

Яркий летний день словно померк, звуки стихли — а скандальная лягушка, сидевшая рядом со стрелой (как дотащила-то её до полянки, где Иван устроил ночлег), посерела. Была зелёная, как огурец малосольный, а стала ровно туман над речкой. Плюнул Иван (жалко дурную лягушку стало, чего уж там), да и сказал:

— А с чего ради? Что моё, то моё. Хоть лягушка, хоть избушка. Чего добром-то разбрасываться?

— Ну-ну, — прошуршало рядом. И сразу краски со звуками вернулись — ветерок траву качнул, кузнечики запрыгали, птичьи голоса в отдалении перекличку устроили — видать, заметили кого.

Достал Иван из мешка полотенце расшитое и лягушку поманил:

— Забирайся, что ли, как там тебя. Пошли отсюда.

Лягушка прыгнула на полотенце, устроилась поудобнее и на стрелу лапкой указала:

— Забирай! Нечего её в лесу оставлять, мало ли квому попасть может. А ты далеко собрался-то, женишок?

— Во дворец, — вздохнул Иван, — куда ещё-то. Отбегался.

— А квуда хотел? — говорила лягушка чисто, вот только на звуке «К» подквакивала.

— Мир посмотреть, — сумрачно сказал Иван.

— Ну и пойдем, — согласилась лягушка. — Во дворец-то всегда успеем.