Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13551
Я даже не узнаю, что это было так дорого для меня. Нужно лишь решиться»… В носу у Артраана защипало, а в горле встал ком.
— Я могу стать, как раньше, — сказал он. — Только… Сотри мою память за последние десять дней. И запрети искать тех людей, чьи образы все же останутся. Ты это можешь, я знаю.
Гаруна остановилась, не дойдя до стола. Неунывающий дракон, оптимизм которого порой действовал на нервы, просил, чтобы против него использовали заклятие забвения<sup>4</sup>? Тут должно было случиться что-то воистину ужасающее. Колдунья догадливо усмехнулась:
— Кажется, я знаю, как называется твоя болезнь…
— Я согласен продолжить разговор, лишь если в конце ты сделаешь так, чтобы его я тоже не вспомнил.
— Рассказывай давай, как там прошло твое задание, — кивнув, Гаруна поставила котелок на стол.
Дракон вздохнул, не спеша поднялся и сел. Понаблюдав немного, как ведьма ссыпает в воду какие-то специи, он заговорил:
— Видишь ли, я встретил женщину, рядом с которой понял, что вот здесь, — дракон положил передние лапы на грудь, — здесь еще живо что-то. Она была очень добра ко мне. Поддерживала меня в трудную минуту, позволяла мне проявлять инициативу, прощала, когда я косячил… С ней я почувствовал себя настоящим мужчиной! Мужчиной, готовым заботиться, оберегать, любить. Готовым взять на себя ответственность за ее жизнь, за ее счастье. А теперь я… я хочу быть ее верным другом. Хочу быть рядом с ней.
— Так будь. В чем проблема? — спокойно спросила Гаруна, достав откуда-то из-за занавески широкую расписную мисочку и поставила ее на стол.
— Посмотри на меня, — опустив взгляд, тихо сказал дракон. — Кажется, ответ очевиден.
— Ну надо же… — усмехнулась ведьма. — Сыну Аквилона скоро исполнится всего тридцать семь годиков, а он уже понял, что любовь — это еще и больно! Какой смышленый мальчик…
— Меня зовут Артраан! Почему ты никогда не называешь меня по имени?! — в отчаянии взвыл ящер.
— Потому что ты никогда об этом не просил, — Гаруна вылила ароматное содержимое котелка в стоящую на столе мисочку, разбавила его холодной водой и извлекла из-под стола глиняный горшочек, прикрытый чистой тряпицей.
— Называй меня по имени. Пожалуйста, — выдавил из себя дракон.
— Хорошо, Артраан, — подмигнула ему ведьма. Ящер впал в замешательство. — Меня, правда, удивляют люди! Многие из вас прожили не один десяток лет, но так и не научились просить, открывать свои мысли. А ведь это так просто! — дракон внимательно слушал речь Гаруны, затаив дыхание. Она же, перевернув горшочек над плошкой, встряхнула его; в мисочку неторопливо потекла струйка густого темного меда. — Пойми, мой мальчик: твои мысли остаются тайной для всех окружающих. Они даже не задумываются о том, что кажется само собой разумеющимся тебе. Ты семь лет терпел, надеясь, что я сама догадаюсь обращаться к тебе по имени. А теперь молча убиваешься из-за неразделенной любви. Так может, имеет смысл просто подойти к той даме и сказать, что скучаешь по ней? — ведьма вопросительно посмотрела на дракона. Тот обдумывал услышанное.
— Я не хочу давить на жалость. Мои проблемы — не ее.
— А по-моему, ты просто боишься получить пощечину от женщины, — Гаруна помешала содержимое плошки большой ложкой с длинной ручкой. — Тень отняла твой былой облик, но душу, а стало быть, и чувства, оставила прежними. Отвечают просящему: не стесняйся переживаний, поделись ими со своей дамой сердца. А дальше… Может быть, она напрочь лишена чувства прекрасного и отвращения к твоему препротивному виду не испытывает. В таком случае, возможно, наступит пресловутое всеобщее счастье, — Гаруна зачерпнула из мисочки ложкой и попробовала ароматную жидкость на вкус. Напиток оказался в меру сладким, а хатабур и корица не перебивали аромата самого чая. Словом, в самый раз. — А может, хорошенько огреет тебя чем-нибудь тяжелым по морде, и тоже будет права. Так ничего, еще раз убедишься в том, что все люди — жестокосердные и себялюбивые существа, недельку походишь в плохом настроении, и — вуаля! — твой маленький мозг снова встанет на место. Знаешь, мне очень нравится второй вариант! — с довольным видом сказала Гаруна, жестом пригласив Артраана к столу. Когда он приблизился, ведьма подтолкнула к нему мисочку с чаем. — Если совсем жизнь станет постыла, то, так уж и быть, я тебе помогу. Но пусть это будет крайняя, самая крайняя мера. Реши свою проблему сам. Ты ведь большой мальчик, правда?
Артраан вновь увидел в мисочке отражение собственной морды.
— Со своей внешностью я ничего не могу сделать, это так, — молвил он. — Но она никогда и не играла для меня решающей роли: успеха я добивался благодаря настойчивости, умению подниматься после падений. Ты права. Я должен справиться своими силами. Я обязательно скажу ей все, когда мы предотвратим беду, о которой говорилось в пророчестве.
— Я могу стать, как раньше, — сказал он. — Только… Сотри мою память за последние десять дней. И запрети искать тех людей, чьи образы все же останутся. Ты это можешь, я знаю.
Гаруна остановилась, не дойдя до стола. Неунывающий дракон, оптимизм которого порой действовал на нервы, просил, чтобы против него использовали заклятие забвения<sup>4</sup>? Тут должно было случиться что-то воистину ужасающее. Колдунья догадливо усмехнулась:
— Кажется, я знаю, как называется твоя болезнь…
— Я согласен продолжить разговор, лишь если в конце ты сделаешь так, чтобы его я тоже не вспомнил.
— Рассказывай давай, как там прошло твое задание, — кивнув, Гаруна поставила котелок на стол.
Дракон вздохнул, не спеша поднялся и сел. Понаблюдав немного, как ведьма ссыпает в воду какие-то специи, он заговорил:
— Видишь ли, я встретил женщину, рядом с которой понял, что вот здесь, — дракон положил передние лапы на грудь, — здесь еще живо что-то. Она была очень добра ко мне. Поддерживала меня в трудную минуту, позволяла мне проявлять инициативу, прощала, когда я косячил… С ней я почувствовал себя настоящим мужчиной! Мужчиной, готовым заботиться, оберегать, любить. Готовым взять на себя ответственность за ее жизнь, за ее счастье. А теперь я… я хочу быть ее верным другом. Хочу быть рядом с ней.
— Так будь. В чем проблема? — спокойно спросила Гаруна, достав откуда-то из-за занавески широкую расписную мисочку и поставила ее на стол.
— Посмотри на меня, — опустив взгляд, тихо сказал дракон. — Кажется, ответ очевиден.
— Ну надо же… — усмехнулась ведьма. — Сыну Аквилона скоро исполнится всего тридцать семь годиков, а он уже понял, что любовь — это еще и больно! Какой смышленый мальчик…
— Меня зовут Артраан! Почему ты никогда не называешь меня по имени?! — в отчаянии взвыл ящер.
— Потому что ты никогда об этом не просил, — Гаруна вылила ароматное содержимое котелка в стоящую на столе мисочку, разбавила его холодной водой и извлекла из-под стола глиняный горшочек, прикрытый чистой тряпицей.
— Называй меня по имени. Пожалуйста, — выдавил из себя дракон.
— Хорошо, Артраан, — подмигнула ему ведьма. Ящер впал в замешательство. — Меня, правда, удивляют люди! Многие из вас прожили не один десяток лет, но так и не научились просить, открывать свои мысли. А ведь это так просто! — дракон внимательно слушал речь Гаруны, затаив дыхание. Она же, перевернув горшочек над плошкой, встряхнула его; в мисочку неторопливо потекла струйка густого темного меда. — Пойми, мой мальчик: твои мысли остаются тайной для всех окружающих. Они даже не задумываются о том, что кажется само собой разумеющимся тебе. Ты семь лет терпел, надеясь, что я сама догадаюсь обращаться к тебе по имени. А теперь молча убиваешься из-за неразделенной любви. Так может, имеет смысл просто подойти к той даме и сказать, что скучаешь по ней? — ведьма вопросительно посмотрела на дракона. Тот обдумывал услышанное.
— Я не хочу давить на жалость. Мои проблемы — не ее.
— А по-моему, ты просто боишься получить пощечину от женщины, — Гаруна помешала содержимое плошки большой ложкой с длинной ручкой. — Тень отняла твой былой облик, но душу, а стало быть, и чувства, оставила прежними. Отвечают просящему: не стесняйся переживаний, поделись ими со своей дамой сердца. А дальше… Может быть, она напрочь лишена чувства прекрасного и отвращения к твоему препротивному виду не испытывает. В таком случае, возможно, наступит пресловутое всеобщее счастье, — Гаруна зачерпнула из мисочки ложкой и попробовала ароматную жидкость на вкус. Напиток оказался в меру сладким, а хатабур и корица не перебивали аромата самого чая. Словом, в самый раз. — А может, хорошенько огреет тебя чем-нибудь тяжелым по морде, и тоже будет права. Так ничего, еще раз убедишься в том, что все люди — жестокосердные и себялюбивые существа, недельку походишь в плохом настроении, и — вуаля! — твой маленький мозг снова встанет на место. Знаешь, мне очень нравится второй вариант! — с довольным видом сказала Гаруна, жестом пригласив Артраана к столу. Когда он приблизился, ведьма подтолкнула к нему мисочку с чаем. — Если совсем жизнь станет постыла, то, так уж и быть, я тебе помогу. Но пусть это будет крайняя, самая крайняя мера. Реши свою проблему сам. Ты ведь большой мальчик, правда?
Артраан вновь увидел в мисочке отражение собственной морды.
— Со своей внешностью я ничего не могу сделать, это так, — молвил он. — Но она никогда и не играла для меня решающей роли: успеха я добивался благодаря настойчивости, умению подниматься после падений. Ты права. Я должен справиться своими силами. Я обязательно скажу ей все, когда мы предотвратим беду, о которой говорилось в пророчестве.
Страница 58 из 86
