Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13550
— И к чему была спешка? Я мог вернуться с кораблем!
— Знаешь, ожившие мертвецы не предупреждали меня, что будут упорно преследовать группу Винланга. Предъявляй претензии им.
Артраан фыркнул.
— Мне идти некуда, так что на эти три дня я оккупирую твой камин. Спокойной ночи, — дракон отвернулся и спрятал голову под крыло.
— Храпеть не вздумай, — колдунья вернулась к столу, на котором лежала открытая толстая книга.
Гаруна была монтермаркой-отшельницей, облюбовавшей Курящиеся Топи — болота в южной части Хардостала. Как давно она пришла сюда, почему покинула родину и не желала ни с кем общаться, ведьма не рассказывала никому. Было известно лишь, что она наслаждалась тут тишиной и уединением вдали от людей, пока ее не сделали главой Серого Союза… Последние семь лет Гаруне регулярно приходится делить хижину с черными драконами, организовывать их собрания и передавать им волю своей владычицы, Тени. В первые годы ведьма едва справлялась с навязчивым желанием превратить своих бестолковых подчиненных в лягушек да пустить их на какое-нибудь третьесортное зелье. Но прошло время, и она привыкла к этим глуповатым существам, которых можно было отправить за недостающими ингредиентами для зелий, если за дверью разгулялась плохая погода. Иногда с ними было даже весело. Правда, теперь Гаруне приходилось прятать по углам все съедобное, накладывать защитные чары на столовое серебро и убирать хрупкие скелеты в шкаф. Но ведь это все мелочи, правда?
Артраан проспал как убитый первые сутки, почти не вставал на вторые. Ведьму это вполне устраивало: от бодрствующего самца дракона всегда больше неприятностей, чем от спящего — это она поняла еще в первые месяцы, проведенные на новой должности. Но на третий день Гаруна заметила, что Ар, по-прежнему не издавая ни звука, наблюдает за пляшущими в камине язычками огня. Вернее даже не наблюдает, а устало смотрит сквозь камин. Ни дурацких шуток, ни рассказов о храме, в котором он побывал, ни надоедливых просьб перевернуть прочтенную страницу книги, ни поисков спрятанных в хижине вкусностей… Что-то тут определенно было не так.
— Я недавно котелок ставила, и теперь собираюсь почаевничать, — сказала она, чтобы заинтересовать дракона. — Так уж и быть, тебе тоже плесну в мисочку. Айда к столу.
Но ящер даже не шевельнулся.
— Ты заболел, что ли?
Ответа вновь не последовало. Гаруна встала, подошла к Артраану, присела рядом и потрогала его нос. Вроде не горячий. Затем бесцеремонно подняла ему веко и посмотрела в драконий глаз. И глаз чистым казался. Правда, ящеру такое проявление внимания не понравилось: он огрызнулся, мотнул башкой да и повернулся к ведьме задом.
— Сын Аквилона, я с тобой говорю вообще-то!
— А я не хочу разговаривать.
— Может, объяснишь, в чем дело?
— Все хорошо. Оставь меня в покое.
— Малыш, у меня есть много зелий. Если у тебя что-то разболелось…
— У меня неважное настроение всего лишь.
— Кто же тот талантище, что сумел согнать с твоей наглой морды всех раздражающую улыбку? — усмехнулась ведьма.
— Я сам, конечно.
— Ну надо же! И чего ты напридумывал?
— Да, мелочи, наверное, — тихо сказал Артраан, повернув голову так, чтобы видеть Гаруну краем глаза. — Задумался тут вдруг… Для каждого существа в мире создана пара. Для кота — кошка, для голубя — голубка, для волка — волчица… А я в этом контексте похож на носок<sup>2</sup>. Одинокое и совершенно бессмысленное явление природы. Понимаешь?
Гаруна иронично посмотрела на Артраана.
— Забавно слышать нечто похожее от того, кто еще недавно хвалился самодостаточностью.
— Это был приятный самообман. Теперь я осознал, что хочу жить для кого-нибудь, с кем-нибудь. А не просто… быть.
— Ах, какие вы, не-маги, скучные! — разочарованно воскликнула ведьма, поднявшись с пушистого ковра и сняв котелок, в котором предусмотрительно были заварены сушеные листья чайной травы да кусочки хатабура<sup>3</sup>, с крючка. Чтобы не обжечься, она обернула ручку котелка плотной тряпицей, которая лежала на полочке у камина. — Все ваши желания в итоге сводятся к одному и тому же. А я-то надеялась, что хоть с тобой у нас интересы общие всегда будут…
Дракон тоже так считал прежде. Еще недавно свобода и независимость были его ценностью, его мечтои и идеалом. Но последние две недели заставили Артраана иначе взглянуть на мир. Это были, пожалуй, самые счастливые дни во всей его истории. Счастливые дни, которые никогда больше не повторятся. Дракон был безмерно рад, что ему довелось в полном смысле слова прожить их, но с этими чистыми, светлыми воспоминаниями следовало расстаться: после возвращения с задания жизнь для ящера потеряла всякие краски. «Ничего страшного, — уверял себя он. — Одна маленькая вспышка, и все снова встанет на свои места.
— Знаешь, ожившие мертвецы не предупреждали меня, что будут упорно преследовать группу Винланга. Предъявляй претензии им.
Артраан фыркнул.
— Мне идти некуда, так что на эти три дня я оккупирую твой камин. Спокойной ночи, — дракон отвернулся и спрятал голову под крыло.
— Храпеть не вздумай, — колдунья вернулась к столу, на котором лежала открытая толстая книга.
Гаруна была монтермаркой-отшельницей, облюбовавшей Курящиеся Топи — болота в южной части Хардостала. Как давно она пришла сюда, почему покинула родину и не желала ни с кем общаться, ведьма не рассказывала никому. Было известно лишь, что она наслаждалась тут тишиной и уединением вдали от людей, пока ее не сделали главой Серого Союза… Последние семь лет Гаруне регулярно приходится делить хижину с черными драконами, организовывать их собрания и передавать им волю своей владычицы, Тени. В первые годы ведьма едва справлялась с навязчивым желанием превратить своих бестолковых подчиненных в лягушек да пустить их на какое-нибудь третьесортное зелье. Но прошло время, и она привыкла к этим глуповатым существам, которых можно было отправить за недостающими ингредиентами для зелий, если за дверью разгулялась плохая погода. Иногда с ними было даже весело. Правда, теперь Гаруне приходилось прятать по углам все съедобное, накладывать защитные чары на столовое серебро и убирать хрупкие скелеты в шкаф. Но ведь это все мелочи, правда?
Артраан проспал как убитый первые сутки, почти не вставал на вторые. Ведьму это вполне устраивало: от бодрствующего самца дракона всегда больше неприятностей, чем от спящего — это она поняла еще в первые месяцы, проведенные на новой должности. Но на третий день Гаруна заметила, что Ар, по-прежнему не издавая ни звука, наблюдает за пляшущими в камине язычками огня. Вернее даже не наблюдает, а устало смотрит сквозь камин. Ни дурацких шуток, ни рассказов о храме, в котором он побывал, ни надоедливых просьб перевернуть прочтенную страницу книги, ни поисков спрятанных в хижине вкусностей… Что-то тут определенно было не так.
— Я недавно котелок ставила, и теперь собираюсь почаевничать, — сказала она, чтобы заинтересовать дракона. — Так уж и быть, тебе тоже плесну в мисочку. Айда к столу.
Но ящер даже не шевельнулся.
— Ты заболел, что ли?
Ответа вновь не последовало. Гаруна встала, подошла к Артраану, присела рядом и потрогала его нос. Вроде не горячий. Затем бесцеремонно подняла ему веко и посмотрела в драконий глаз. И глаз чистым казался. Правда, ящеру такое проявление внимания не понравилось: он огрызнулся, мотнул башкой да и повернулся к ведьме задом.
— Сын Аквилона, я с тобой говорю вообще-то!
— А я не хочу разговаривать.
— Может, объяснишь, в чем дело?
— Все хорошо. Оставь меня в покое.
— Малыш, у меня есть много зелий. Если у тебя что-то разболелось…
— У меня неважное настроение всего лишь.
— Кто же тот талантище, что сумел согнать с твоей наглой морды всех раздражающую улыбку? — усмехнулась ведьма.
— Я сам, конечно.
— Ну надо же! И чего ты напридумывал?
— Да, мелочи, наверное, — тихо сказал Артраан, повернув голову так, чтобы видеть Гаруну краем глаза. — Задумался тут вдруг… Для каждого существа в мире создана пара. Для кота — кошка, для голубя — голубка, для волка — волчица… А я в этом контексте похож на носок<sup>2</sup>. Одинокое и совершенно бессмысленное явление природы. Понимаешь?
Гаруна иронично посмотрела на Артраана.
— Забавно слышать нечто похожее от того, кто еще недавно хвалился самодостаточностью.
— Это был приятный самообман. Теперь я осознал, что хочу жить для кого-нибудь, с кем-нибудь. А не просто… быть.
— Ах, какие вы, не-маги, скучные! — разочарованно воскликнула ведьма, поднявшись с пушистого ковра и сняв котелок, в котором предусмотрительно были заварены сушеные листья чайной травы да кусочки хатабура<sup>3</sup>, с крючка. Чтобы не обжечься, она обернула ручку котелка плотной тряпицей, которая лежала на полочке у камина. — Все ваши желания в итоге сводятся к одному и тому же. А я-то надеялась, что хоть с тобой у нас интересы общие всегда будут…
Дракон тоже так считал прежде. Еще недавно свобода и независимость были его ценностью, его мечтои и идеалом. Но последние две недели заставили Артраана иначе взглянуть на мир. Это были, пожалуй, самые счастливые дни во всей его истории. Счастливые дни, которые никогда больше не повторятся. Дракон был безмерно рад, что ему довелось в полном смысле слова прожить их, но с этими чистыми, светлыми воспоминаниями следовало расстаться: после возвращения с задания жизнь для ящера потеряла всякие краски. «Ничего страшного, — уверял себя он. — Одна маленькая вспышка, и все снова встанет на свои места.
Страница 57 из 86
