Фандом: Ориджиналы. Хуже нужды покидать обжитый замок отца и отправляться в заброшенный храм, чтобы добыть Рог Изобилия, не может быть ничего. Так думала владелица разоренного феода, леди Морена. Ошибка стала очевидной, когда ей пришлось взять в напарники Артраана — преследующего свои цели дракона с вполне человеческими замашками, анекдоты о котором ходят по всему Северу…
Добавить в моё избранное
292 мин, 36 сек 13570
Так, Артраан перебрался на южную часть поля боя, чтобы присоединиться к всадникам Иррау. У одной из сотен как раз возникла восьмиметровая проблема в виде остервеневшей гидры. Тварь с девятью змеиными головами, мощными лапами и шипастым хвостом хватала любого ездока, подобравшегося слишком близко к ней, и прокусывала доспех насквозь; мечи и копья никак не вредили толстокостному зверю. Артраан коршуном набросился на чудовище, с которым безуспешно пытались бороться десять всадников; силы и веса ящера вполне хватило, чтобы гидра повалилась на лед вместе с ним, а леденящее зеленое пламя, которого дракон в бою не жалел, решила исход этого короткого поединка. Из-за сильного снегопада берегов Эдги и погасших огней совсем не стало видно, и Ар по-прежнему верил, что в случае нужды сможет восполнить запас необходимой для сотворения заклинаний энергии у костра.
— Спасибо, Артраан, — поблагодарил его один из рыцарей. — Право не знаю, как бы мы справились с этой махиной! Говорят, с правого фланга на северной половине реки еще два таких монстра есть. Помоги нашим и там! — попросил он.
— Конечно.
— Осторожно только. До середки реки еще далеко, а от вас с гидрой уже трещины пошли… — рыцарь пристукнул по льду древком копья. — Тяжелые вы, — заключил он.
Поднявшись на ноги, Артраан заметил удаляющуюся фигуру конного всадника. У дракона перехватило дыхание; казалось, он узнал и эту серенькую мышастую лошадку, исчезающую за снежной завесой, и эту кольчугу, и этот шлем… «Нет, не она. Невозможно это. Морена же женщина!» — проснулась в нем здравая мысль. Губы дракона плотно сжались, брови насупились. Ящер расправил крылья и, подпрыгнув, несколько раз взмахнул ими, улетая туда, где, должно быть, с реварскими конниками бились еще два страшных девятиглавых чудовища.
Время шло. Несмотря на все трудности конницы Иррау и Хардостала, сражаясь каждая со стороны территории своего государства, неуклонно шли к победе. Попытки напасть на самого Гралая успешно не заканчивались, но зато были выслежены и убиты еще пятеро его приближенных. В результате численность вражеской орды уменьшилась настолько, что боеспособная ее часть осталась лишь на самой середине реки, куда рыцари соваться не отваживались, а на сотню метров вокруг сражающихся валялись ветхие кости и немногочисленные тела павших кавалеристов. Дело всадников приближалось к завершению. Часть из них уже готовилась возвращаться к палаткам вместе с ранеными да уступать место выжидавшей в тылу пехоте, которая согласно плану Ганмонда и добила бы остатки полчища Гралая на хрупком льду Эдги. Однако некромант подготовил для ликующих противников еще один сюрприз…
Лошади кавалеристов уже выбились из сил, сами воины получили немало ранений, армии Иррау и Хардостала по-прежнему не могли встретиться на покрывшемся глубокими трещинами льду, что лежал по самой середине Эдги, черные драконы уже почти израсходовали запас магической энергии, когда кости, разбросанные по полю боя, поднялись в воздух и начали собираться в скелеты сами собой. Нежить, которую люди сочли уничтоженной, встала, сжимая в мертвых руках оружие, вновь. Кавалерия каждой из стран оказалась отгороженной от берега плотной подковообразной стеной из тысяч восставших мертвецов, а те из них, что оставались на середине реки, разделились на две части и ровными рядами двинулись к берегам, загоняя уцелевших рыцарей в западню, выбраться из которой едва ли было возможно. На тонком льду остался лишь небольшой отряд осейю во главе с Игридом, девять — как и раньше — странных всадников, восседавших на иссушенных черных клячах, да сам Гралай ди Проргейн, выкрикивающий какие-то слова на языке магии.
Вот так сражение, казавшееся выигранным, вдруг обернулось катастрофой: в результате этой битвы потери понесли лишь союзные армии. Пехота, все это время следовавшая за конницей и сражающаяся преимущественно с небольшими группами разбежавшихся мертвецов, бросилась на выручку окруженным. Но скелеты, еще недавно казавшиеся беззащитными существами, стали по-настоящему бессмертными. Даже будучи разрубленными на куски, они продолжали хватать и кусать противников. В сердца людей вселился страх. Как бороться с нечистью, не страшащейся никакого оружия, они не знали.
— Сум крайяда востэ, подроссэт ди пассат! Сум дэйманар востэ: соргир кью матарья сонкайт ребилайто эт ла донэй тье монд этерн пау<sup>4</sup>… — восклицал, подняв посох к небу, Гралай ди Проргейн. Последний наследник правителя Сенгвейи, он видел, как варвары захватывают исключительно миролюбивое королевство его отца, как жгут библиотеки, как рушат обсерватории, как убивают безоружных ученых и поэтов. Он никогда не понимал смысла насилия и вообще людской суеты: зачем это все, если покой так прекрасен? Верным убеждениям он остался и после того, как обратился в некроманта. Вечный покой, возможность созидать, ничего не разрушая — именно то, что он последние сотни лет желал подарить миру.
— Спасибо, Артраан, — поблагодарил его один из рыцарей. — Право не знаю, как бы мы справились с этой махиной! Говорят, с правого фланга на северной половине реки еще два таких монстра есть. Помоги нашим и там! — попросил он.
— Конечно.
— Осторожно только. До середки реки еще далеко, а от вас с гидрой уже трещины пошли… — рыцарь пристукнул по льду древком копья. — Тяжелые вы, — заключил он.
Поднявшись на ноги, Артраан заметил удаляющуюся фигуру конного всадника. У дракона перехватило дыхание; казалось, он узнал и эту серенькую мышастую лошадку, исчезающую за снежной завесой, и эту кольчугу, и этот шлем… «Нет, не она. Невозможно это. Морена же женщина!» — проснулась в нем здравая мысль. Губы дракона плотно сжались, брови насупились. Ящер расправил крылья и, подпрыгнув, несколько раз взмахнул ими, улетая туда, где, должно быть, с реварскими конниками бились еще два страшных девятиглавых чудовища.
Время шло. Несмотря на все трудности конницы Иррау и Хардостала, сражаясь каждая со стороны территории своего государства, неуклонно шли к победе. Попытки напасть на самого Гралая успешно не заканчивались, но зато были выслежены и убиты еще пятеро его приближенных. В результате численность вражеской орды уменьшилась настолько, что боеспособная ее часть осталась лишь на самой середине реки, куда рыцари соваться не отваживались, а на сотню метров вокруг сражающихся валялись ветхие кости и немногочисленные тела павших кавалеристов. Дело всадников приближалось к завершению. Часть из них уже готовилась возвращаться к палаткам вместе с ранеными да уступать место выжидавшей в тылу пехоте, которая согласно плану Ганмонда и добила бы остатки полчища Гралая на хрупком льду Эдги. Однако некромант подготовил для ликующих противников еще один сюрприз…
Лошади кавалеристов уже выбились из сил, сами воины получили немало ранений, армии Иррау и Хардостала по-прежнему не могли встретиться на покрывшемся глубокими трещинами льду, что лежал по самой середине Эдги, черные драконы уже почти израсходовали запас магической энергии, когда кости, разбросанные по полю боя, поднялись в воздух и начали собираться в скелеты сами собой. Нежить, которую люди сочли уничтоженной, встала, сжимая в мертвых руках оружие, вновь. Кавалерия каждой из стран оказалась отгороженной от берега плотной подковообразной стеной из тысяч восставших мертвецов, а те из них, что оставались на середине реки, разделились на две части и ровными рядами двинулись к берегам, загоняя уцелевших рыцарей в западню, выбраться из которой едва ли было возможно. На тонком льду остался лишь небольшой отряд осейю во главе с Игридом, девять — как и раньше — странных всадников, восседавших на иссушенных черных клячах, да сам Гралай ди Проргейн, выкрикивающий какие-то слова на языке магии.
Вот так сражение, казавшееся выигранным, вдруг обернулось катастрофой: в результате этой битвы потери понесли лишь союзные армии. Пехота, все это время следовавшая за конницей и сражающаяся преимущественно с небольшими группами разбежавшихся мертвецов, бросилась на выручку окруженным. Но скелеты, еще недавно казавшиеся беззащитными существами, стали по-настоящему бессмертными. Даже будучи разрубленными на куски, они продолжали хватать и кусать противников. В сердца людей вселился страх. Как бороться с нечистью, не страшащейся никакого оружия, они не знали.
— Сум крайяда востэ, подроссэт ди пассат! Сум дэйманар востэ: соргир кью матарья сонкайт ребилайто эт ла донэй тье монд этерн пау<sup>4</sup>… — восклицал, подняв посох к небу, Гралай ди Проргейн. Последний наследник правителя Сенгвейи, он видел, как варвары захватывают исключительно миролюбивое королевство его отца, как жгут библиотеки, как рушат обсерватории, как убивают безоружных ученых и поэтов. Он никогда не понимал смысла насилия и вообще людской суеты: зачем это все, если покой так прекрасен? Верным убеждениям он остался и после того, как обратился в некроманта. Вечный покой, возможность созидать, ничего не разрушая — именно то, что он последние сотни лет желал подарить миру.
Страница 76 из 86
